Великие пьяницы
Совет от гениев века двадцатого перед новогодними каникулами: «Если лежишь на полу и не держишься — еще не совсем пьяный»

Задорная «Философская песенка», известная по скетчу комик-группы «Монти Пайтон», принадлежит перу ее участника, Эрика Айдла. В каждой строке – краткий рассказ о мыслителе, якобы поклонявшемся Бахусу. Песня — образчик тонкого, интеллигентного юмора. Во-первых, автор виртуозно владеет искусством рифмы (сколько наслаждения сулят эстету строки «Даже Ницше был привыкши заложить за воротник»!); во-вторых, дерзко труня над великими умами, он подчас точно излагает основные моменты их учений. Желание Айдла преподнести глубокие мысли в легкой форме понятно, не зря «пайтоны» учились в Кембридже и в Оксфорде. Интересно, однако, в чем природа комического эффекта его строк: автор указывает на явственную связь между умом, познаниями, авторитетом и особого рода напитками, которые вызывают у людей непреодолимую тягу еще с тех незапамятных времен.

«Людей непьющих мне искренне жаль. Они просыпаются и понимают: весь оставшийся день им будет только хуже»

Свидетельств тому в истории множество. Александр Македонский поклонялся Дионису столь ревностно, что можно считать его заправским алкоголиком. Подумайте о том, сколько великих кутил оставили яркий след в политике и искусстве, и алкоголь им в этом не помешал. Первым вспоминается, конечно же, Уинстон Черчилль, который руководил страной, фактически не отрываясь от рюмки. «Нужно, чтобы до завтрака мне подавали стакан шерри, к обеду — пару стаканов виски с содовой, на ночь — шампанского и коньяку 90-летней выдержки», — так сэр Уинстон, прибыв в США с визитом, наставлял официанта в Белом доме. К 1945-му любовь к шампанскому у него укрепилась. Как-то в Париже, в доме британского посланника, решили выпить за освобождение Франции и по этому случаю откупорили Pol Roger 1928 года. Черчиллю понравилось настолько, что он скупил все бутылки урожая этого и 1934 года, и впредь на каждый день рождения в поместье Чартвелл ему присылали по одному винному ящику. Черчилль умер в 1965-м, и в тот год на всех экспортируемых в Англию бутылках Pol Roger были наклеены особые этикетки — с черной траурной каймой. Вероятно, Черчилль полностью разделял принцип, озвученный позже Фрэнком Синатрой: «Людей непьющих мне искренне жаль. Они просыпаются и понимают: весь оставшийся день им будет только хуже». В отношении себя певец, увы, лукавил: не так уж радужна была его жизнь во второй половине 1960-х, когда он начал спиваться. Однажды обнаружилось, что владельцам казино «Сэндс» в Лас-Вегасе он задолжал $500 000. В конце той же недели Синатра внезапно исчез, затем появился пьяный в стельку, протаранил стеклянную дверь игорного дома багажной тележкой и пытался (безуспешно) поджечь шторы. Первая супруга Синатры, Нэнси Барбато, имела на мужа управу: если замечала, что он достал из шкафа джин, запирала его в комнате, но наш «странник в ночи» всегда находил обходные пути. В 1998-м, когда он скончался в возрасте 82 лет, ему в гроб положили фляжку Jack Daniels. Заметим, что вредная привычка никак не помешала Синатре в карьере: за 60 лет у него вышло 150 млн пластинок, он дал огромное количество концертов и удостоился 11 премий «Грэмми».

Синатра умер в 82 года. Друзья положили в его гроб фляжку виски

Актер Эррол Флинн по праву носил звание первого пропойцы Голливуда

Синатра дружил с Хамфри Богартом, беспечно относившимся к жизни, что, в свою очередь, не в последнюю очередь было связано с беспробудным пьянством. («У Богарта внутри как будто стояла спиртовая горелка, — вспоминал один знакомый актера. — Он в полдень заливал в нее виски и потом весь день ходил с ровным, мягким пламенем в груди, периодически дозаправляясь».) Интересные вещи рассказывают и о Дине Мартине. Он нарочно культивировал репутацию пропойцы: только так он мог сойти за своего внутри актерского объединения, известного как «Крысиная стая» и возглавляемого Богартом (а после — Синатрой). В запасе Мартин всегда держал горсть остроумных питейных афоризмов, которыми при случае сыпал. Вот один из них: «Если лежишь на полу и не держишься — еще не совсем пьяный». При этом есть основания полагать, что Джокер — так прозвали Мартина в «стае» — ничего крепче яблочного сока не употреблял и свою приверженность к спиртному просто играл.

Ричард Бертон в филме «Шпион, пришедший с холода», 1965

Титул же первого пропойцы в кино по праву принадлежит голливудскому актеру австралийского происхождения Эрролу Флинну — говорят, никто из «стаи» не мог с ним тягаться. Он родился на Тасмании, позже был собутыльником самого Фиделя Кастро и однажды вместе с коллегой по цеху Дэвидом Нивеном снял виллу в Малибу, дал ей название «Цирроз» и предавался там утехам и излишествам. В день похорон Флинна (он умер в 1959 году), как и в случае с Синатрой, не могли не вспомнить про любовь всей его жизни: в гроб ему положили шесть бутылок виски.

Фрэнк Синатра на карнавале в Лас-Вегасе, 1955

Пока «стая» регулярно принимала внутрь живительное лекарство, у нее появились конкуренты за океаном. Британские актеры своими алкогольными подвигами выставили американцев просто малыми детьми. Ричард Бертон, которого считали преемником Лоренса Оливье, в день выпивал по три бутылки водки. Как-то раз в 1964-м в Мексике на съемках «Ночи игуаны» он бросился в море, пытаясь поймать несуществующую акулу. Сцену в картине «Шпион, пришедший с холода», где герой залпом осушает стакан виски, переснимали 47 раз — очевидцы полагают, что Бертон ради очередного дубля намеренно путал слова. Когда в 1981 году (за три года до смерти) ему делали операцию, врачи обнаружили, что весь его позвоночник покрыт спиртовым осадком.

Сцену, где герой Бертона залпом осушает стакан виски, переснимали 47 раз

Кадр из фильма «Кто боится Вирджинии Вульф?» и шокировавшие Америку нетрезвые Бертон, Тейлор и Сигал, 1966

Друг Бертона ирландец Ричард Харрис, в копилке которого роли в фильмах «Такова спортивная жизнь», «Человек по имени Лошадь», «Дикие гуси», «Гладиатор», прожил 72 года и умер от лимфогранулематоза. Он имел привычку отпроситься у жены посидеть с друзьями, пропустить кружку пива — и приходил в себя несколько дней спустя за решеткой в незнакомой стране. Его личный рекорд — две бутылки водки в день, и к ним непременно еще две — портвейна и коньяка.

Кадр из документального фильма о знаменитом гонзо журналисте и пьянице Хантере С. Томпсоне», 2008

Про Питера О’Тула можно сказать, что он в отличие от коллег знал меру: ему на день хватало бутылки виски. Но пуще всех в искусстве пития преуспел, конечно же, Оливер Рид. Актер запомнился умными и тонкими ролями в лентах «Неподвижная мишень», «Влюбленные женщины», «Револьвер». А еще тем, что однажды меньше чем за сутки выпил сотню кружек пива, после чего сделал на баре стойку на руках. В 1980 году на крестинах в английской глубинке он — крестный — внезапно схватил малыша и сделал вид, будто собирается играть в регби. Под конец рабочего дня во время съемок «Гладиатора» он осушал по 12 стаканов рома и еще несколько виски, а в компании забавлял собравшихся так: расстегивал ширинку и демонстрировал покрытое татуировками достоинство, или, по его словам, свою «колотушку». Скончался Рид в возрасте 61 года, во сне.

Впрочем, чаще других искали в вине вдохновения люди пера

Тони Кёртис в фильме «Аутсайдер», 1961

Китайский поэт Сюси Инь еще в III веке н. э. отмечал, что чаша вина легко может обернуться сотней строф. В XI веке вино славил перс Омар Хайям, называя его наградой юности; индиец Мирза Галиб признавался, что может считать себя мусульманином лишь наполовину, потому что отказывает себе лишь в свинине, а вот вино потребляет в огромных количествах. Всем им вторят Фрэнсис Скотт Фитцджеральд («Когда чего-либо слишком много — это плохо, но слишком много шампанского будет в самый раз») и Бодлер, поучавший окружающих: «Будь беспрестанно пьян».

Эрнест Хемингуэй — нетрезвый и очень довольный, 1954

При виде наполненного до краев стакана теряли голову не только Эрнест Хемингуэй, Трумен Капоте, Джек Керуак, Чарльз Буковски и Хантер Томпсон, но и некоторые писательницы, например Джин Стаффорд, Патрисия Хайсмит, Элизабет Бишоп, Джейн Боулз и Энн Секстон. Но на Британских островах мастеров художественного слова и одновременно любителей зеленого змия все же значительно больше: неудивительно, ведь представить историю этой страны в отрыве от выпивки невозможно. Здесь кельты научились получать спиртное задолго до прихода римлян и уже в IX веке употребляли напиток — прообраз современного пива. Пройдет еще 500 лет, и Джеффри Чосер будет развлекать школяров своими весьма непристойными «Кентерберийскими рассказами», а в Лондоне к этому времени будет открыто 1 400 питейных заведений — при населении в 80 000 получается по одной пивной на 57 человек. В XVIII веке огромную популярность приобрел джин. В 1714 году его было произведено в общей сложности 7,5 миллиона литров. Спустя еще 300 лет, дабы поумерить пыл у народа, на спиртное ввели высокие налоги, но никаких ощутимых результатов это не дало. Сэмюэл Джонсон говорил, что каждый стул в таверне — это достойный престол, на котором восседает Блаженство. Этот девиз и по сей день находит отклик в душе каждого жителя Туманного Альбиона: услышав его, он, конечно же, вскинет бровь и добросовестно кивнет, с трудом подавив икоту. Так что вполне логично, что британские литераторы питали к спиртному в основном теплые и нежные чувства. Поэты со времен Чосера щедро награждали пьянчуг образными сравнениями: так появились фразы «пьян как мышь», «как тачка», «как свисток», «как муравьед», «как лорд», наконец, «как скунс».

Сэмюэл Джонсон считал, что каждый стул в таверне — это достойный престол

Валлийский поэт и драматург Дилан Томас, к числу творений которого относится, например, стихотворение с многозначительным названием «Не уходи безропотно во тьму», считается одним из самых выдающихся литераторов середины XX века. В 1997 году вышла автобиография его супруги Кейтлин Томас — «На двоих по одной: как мне жилось с Диланом Томасом», в которой она замечает, что барная стойка была для них с Диланом как алтарь.

Хамфри Богарт и Одри Хепберн в фильме «Сабрина», 1954

Поэт Филип Ларкин производил впечатление робкого ботаника, книжного червя, но этот образ после его смерти вспыхнул подобно пламени на поверхности бокала с абсентом и сгорел без следа. В очерке Мартина Эмиса дом Ларкина описан как весьма непривлекательное место, пропахшее перегаром и заваленное порножурналами, а сам хозяин, едва различимый в своей майке за винными испарениями, предстает в образе этакого злыдня и скупердяя, ополчившегося на весь мир и вечно пьяного.

Актеры Кей Уильямс и Джеймс Мэйсон на костюмированной вечеринке в Голливуде, 1954

Несомненно, в жизни всех перечисленных великих людей алкоголь оставил немало темных пятен; нельзя отрицать и того, что он же безвременно сгубил тысячи талантливых и ярких личностей, в особенности тех, для кого рок-н-ролл из просто танца превратился в образ жизни. Едва ли можно всерьез утверждать, что алкогольная зависимость — источник гениальности, скорее это побочный ее эффект. И все же парадоксально, что вещество, которое, казалось бы, ослабляет умственные способности, столько раз становилось верным спутником гениев. Мы, безусловно, скорбим о судьбе неумеренных забулдыг, и все же… Давайте поднимем бокалы за простое органическое соединение, за ту жидкость, которой, словно чернилами, написано немало страниц в истории человечества.

фото Vostock Photo, ТАСС, архивы пресс-служб
Подпишитесь, чтобы еженедельно получать лучшие материалы The Rake