Шкатулка с секретом
Рассматривая гербы и монограммы сквозь лупу гравера, наш автор открыла приметы настоящей роскоши

Неподалеку от Вандомской площади, где модные магазины встречаются с лучшими шоколадными лавками, а слово «Сент-Оноре» обозначает не просто название улицы, а еще и tea-time в одном из пятизвездных отелей, крохотный бутик под названием Agry больше всего похож на шкатулку с секретом. Улица Кастиглионе, на которой он расположен, носит имя одной из побед Наполеона, тогда еще не императора, а только консула. Квартал знаменит своими аркадами и зданиями, построенными в начале XIX века. Лувр и сад Тюильри с одной стороны, Гранд-Опера и Вандомская площадь с другой, впереди Площадь Согласия, позади — грандиозный Пале-Руаяль. Париж во всем его османновском великолепии. Парижская жизнь — и только ее блеск, без нищеты.

Подобные запонки мог носить Бальзак, но и сейчас вы можете заказать такие же у граверов Agry

Название Agry выложено мозаикой здесь же, прямо под аркадами, как раз перед входом. В витрине — гравированные запонки, пуговицы и кольца-печатки, экслибрисы, визитные карточки с рельефом, предметы, значимость которых никогда не бывает средней, только высокой либо никакой в случае подделок. Речь идет о необязательном, об устаревшем, о красивом — иными словами, о настоящей роскоши.

Я разговариваю с хозяевами Agry — этой компанией, которая гравирует гербы и монограммы, владеют брат с сестрой — и отсчитываю назад время. Эти стены могли, например, знать Бальзака — вот уж чьим романам подошли бы светлые кленовые буазери в силе Карла Х. Здесь в старинных витринах выставлены гравированные запонки. Задаюсь вопросами — уж не на эти ли безделушки уходили деньги отца Горио, мелькают в дверях платья надменных дочерей, или мне показалось?

В магазине чувствуешь себя как в музее

Впервые магазин и гравировальная мастерская открылись на улице Кастильоне в 1825 году. С тех пор мало что изменилось. Семь поколений спустя этот самый старинный во Франции гравировальный дом находится все в тех же стенах. Сто девяносто лет после начала работы здесь по-прежнему каждую точку на старинные гербы наносят руками, а граверы склоняются над крохотными предметами с пинцетами в руках.

Если в мире еще востребована гравировка пуговиц, значит, не все потеряно

Гравировать можно практически на чем угодно — на меди, на дереве, на стали и бронзе, на стекле и на драгоценных камнях, гравированными могут быть эстампы и иллюстрации в книгах, гофрировка и позолота дополняют результаты старинного ремесла, и если в мире еще востребована гравировка пуговиц, значит, не все потеряно.

Здесь хранят все формы для гравировки, созданные предыдущими поколениями

Катрин Акебар разворачивает передо мной альбомы с визитными карточками, конвертами и бумагой для писем. Скромные тисненые монограммы и крупные разукрашенные гербы с мельчайшими деталями рассказывают о своих хозяевах гораздо больше, чем их имена. Вьется орнаментальная арабская вязь, переплетаются буквы готического алфавита. Катрин умеет гравировать сама — она научилась от отца и деда, когда дело перешло из мужских рук в женские. Ученица знаменитого гравера почтовых марок Пьера Форже, она вышла из классов школы Estienne и с тех пор работает на семейный дом. Гравирует, рисует, раскрашивает. Рядом с альбомами разложены старинные гравировальные инструменты, их набралось достаточно, чтобы открыть музей гравюры.

Впрочем, самое главное происходит не здесь. Вместе с Катрин мы едем в мастерскую, где над главными заказами дома трудятся его граверы. Неподалеку от Площади Республики, в старинном торговом и ремесленном районе, во дворе, попадаем в помещение, немногим больше самого бутика. На столе огромный голубой шар — таким могла бы воспользоваться гадалка. Но нет, это так называемая лупа гравера. Воду в этот шар налили тоже еще в XIX веке, и с тех пор она, отражавшая лица дочерей Горио, не покидала своего магического резервуара.

Когда мы входим, мастерица работает над золотым кольцом — на нем вскоре появится герб владельца. Гравировка наносится так же, как это делалось столетия назад, — со времен основания Agry изменились разве что заказчики. В первую очередь это не представители аристократических семей, а охотники — запонки и пуговицы на охотничьих формах издавна украшали изображения голов лисиц и медведей, они нравятся и сегодняшним клиентам. Кроме того, сейчас очень популярны орнаменты из львов и единорогов, которые гравируют на оружии и его футлярах, на седельных сумках и самих седлах.

Наш поход в мастерскую связан не только с тем, что Катрин хотела показать мне работу граверов — ее здесь ждала заказчица. Но пока браться за инструменты рано. Катрин долго беседует с клиенткой, и наконец они вместе выбирают рисунок ее будущего кольца.

Чужой, пусть даже и оставшийся без хозяев и наследников герб присвоить невозможно

Геральдика в первую очередь состоит из символов. Чтобы понять, что именно изображать, нужно прежде всего выяснить содержание закодированного в рисунке послания. Но, как позже объяснила мне Катрин, полностью дать волю воображению — тоже не самая лучшая идея, ведь в геральдике очень жесткие законы, и излишество декоративных элементов может только навредить, даже если это искусство развивается и следует времени. Не каждый посетитель точно знает, что именно ему нужно, кто-то не знает вовсе и ждет совета. Часто приходится объяснять, что гербы, как и имена, защищены законом, а значит, невозможно присвоить себе чужой, хоть и оставшийся без хозяев и наследников герб. Впрочем, в Agry подобных курьезов припомнить не могут: как витрины, которые я рассматривала на улице Кастиглионе, хранят достаточное для музейного собрания количество инструментов, так и любовно собранные архивы компании берегут коллекцию документов, достойную посвященной геральдике библиотеки.

Гравер работает по старинке

На прощание Катрин показывает мне еще одну коллекцию. Все ее предшественники наклеивали в старинные книги оттиски каждой сделанной ими гравюры. Не торопясь, переворачиваю лист за листом — и передо мной проходят приглашения на свадьбы и крестины, похороны и получения орденов, здесь же винные этикетки с великими именами, бумага для писем с личными монограммами. Человеческая жизнь, человеческая комедия.

Подпишитесь, чтобы еженедельно получать лучшие материалы The Rake