Пустыня жизни
Недавняя революция, возможно, сделает Судан более открытым туризму. Почему стоит отправиться в страну до того, как это случится

Пару лет назад мне попался альбом Лени Рифеншталь о ее экспедиции к племенам нуба, что живут в горах Северного Судана. Фотографии красивых обнаженных тел, рассказы о счастливом племени, его культуре и традициях — мне захотелось увидеть все это своими глазами. Но изучив вопрос лучше, я с горечью обнаружила, что спустя несколько лет после обнародования результатов этой экспедиции к племенам нуба было привлечено чрезмерное внимание. Открыв для себя другой мир, они перестали быть беззаботными дикарями, начали стыдиться своей наготы и прикрывать тело лохмотьями, из-за неурожаев они отправлялись в город на заработки — появились зависть и неравенство. Понадобилось всего десять лет, чтобы счастливые племена стали историей.
И все же мечта о Судане не оставила меня, и одним мартовским днем мы с друзьями приземлились в аэропорту Хартума. На следующее утро перед отелем Corinthia (единственное достойное место для размещения в городе) нас ждал кортеж из видавших виды Toyota Land Cruiser c улыбчивыми водителями в белоснежных туниках — кандурах. В Судане на седане далеко не уедешь, тут нужен внедорожник, причем непременно с механической коробкой передач и с местным водителем, который знает, как маневрировать в пустыне и не заблудиться без навигатора. GPS здесь бесполезен: в пустыне дорог нет, буря в одночасье меняет ландшафт до неузнаваемости — и проехать там, где когда-то была тропа, становится невозможно. Наш путь лежал в пустыню Эль-Бутана. Уже само это слово вызывает в воображении бескрайние пески, абсолютную пустоту. Но в суданской пустыне можно останавливаться каждые 30–50 км, чтобы осмотреть очередной памятник — храм или дворец, — которому самое малое 3000 лет. Здесь египетские наскальные рисунки соседствуют с христианскими фресками, проглядывающими через арабскую вязь. Храм Льва, выстроенный в 225 году до н. э. в честь бога войны и плодородия Абадамака, напоминает резную шкатулку, которую обронили посреди песков.

В Храме Льва нас встретил смотритель Хасан — словно нарисованный диснеевскими аниматорами крошечный старик с пышными усами, в кипенно-белом кандуре и с плотно накрученной чалмой на голове. Казалось, что это сказочный джинн из бутылки, который исполнит любое желание. Как и положено джинну, Хасан излучал полное умиротворение. Хаванджа (так местные называют иностранцев) здесь уважают и ценят, но не в ущерб собственному достоинству. А они знают себе цену — эти люди, стоящие перед тобой босиком, в обтрепанной тунике и зарабатывающие максимум $10 в месяц! Они ничего не просят и не предлагают, благодарно довольствуются тем, что дала им жизнь, и просто радуются излишкам и новым встречам.

Казалось, что смотритель Хасан — это сказочный джинн из бутылки, который исполнит любое желание

К пирамидам Мероэ мы подъехали на закате. Оставив это малоизвестное чудо света на утро, мы направились прямиком в наш лагерь наблюдать заход солнца на террасе за бокалом прохладного каркаде с мятой. Да, все мечты о просекко, бокале красного или джин-тонике стоит оставить за пределами Судана. Здесь тотальный сухой закон.  На черном рынке продают самогон, который лучше не пить. И что удивительно — не хочется. Как бы вам ни хотелось спать, пропустить в Судане восход солнца посреди красных пустынных барханов, где разбросано 200 пирамид, никак нельзя. Они были построены в 720–300 гг. до нашей эры и некогда служили гробницами царей и цариц Нубии — царства Куш. Несмотря на то, что все они были разграблены, до середины XIX века пирамиды сохраняли свой внешний вид. Однако в 1830-е годы почти половина из них была разрушена итальянским охотником за сокровищами Джузеппе Ферлини, который, не желая откапывать вход глубоко в песке, взрывал вершины пирамид, чтобы пробраться внутрь. Сокровища он нашел лишь в одной из них.   По иронии судьбы, сбыть их по высокой цене он не смог. Никто не верил в истинную их принадлежность некому царству Куш. Сегодня они хранятся в музеях Берлина и Мюнхена.

Лишь на первый взгляд пирамиды Нубии напоминают египетские, но они гораздо меньше, высотой всего 12–20 метров (для сравнения, пирамида Хеопса — 146 метров). Они «острее»: угол наклона — 65–70 градусов, у египетских — 51 градус. У пирамид Мероэ есть входная арка, привлекающая внимание и при этом скрывающая истинный вход в усыпальницу. Гробница находится на глубине 7–10 метров и не под пирамидой, а с обратной стороны от входной арки. Кстати, одна из последних правящих династий Египта, так называемые черные фараоны, начало которой положил Тахарка, происходила родом из Нубии. А его отец — черный фараон Танута Мун — был последним фараоном Мероитского царства, который правил и Нубией, и Египтом. Именно поэтому у черных фараонов Нубии на короне две кобры (в отличие от фараонов Египта, у которых одна) — как знак владычества над обеими территориями.

Когда пустыня Эль-Бутана и пирамиды Мероэ остались на другом берегу большого Нила (мы пересекли реку на пароме), нас встретил плоский желтый пейзаж пустыни Байуда. Эта суровая выжженная земля лишь на первый взгляд кажется абсолютно безжизненной. Номады (их здесь называют арабами) начали приходить в Нубию в VIII веке в поисках лучшей жизни. Кочевали только мужчины — и здесь на новой, никем не занятой пустынной земле женились на нубийских женщинах. В отличие от Египта или Марокко, в Судане номады как жили 500, а то и 1000 лет назад, так живут и сегодня. Верблюд — главное достояние номада. В зависимости от достатка семьи их может быть 10, 20 и 50. Это прежде всего транспортное средство, но главное, это источник дохода, ведь верблюд на рынке стоит в среднем $1000 — а это баснословные деньги, на которые год может жить вся семья. Поэтому когда вы встречаете в пустыне беззубого номада, практически в лохмотьях и босиком, не спешите его жалеть. Номады — одни из самых богатых людей Судана. Ни налогов, ни коммунальных платежей, ни учебы, ни карьеры, ни ипотеки, ни страховки. Лишь песок, солнце и ветер! Хотят ли номады жить в деревне или в городе? Нет! Зачем им эти проблемы? Я лично спросила каждого, кто встречался нам на пути.

Не спешите жалеть номадов: они одни из самых богатых людей Судана

Семья для номада — святое. Они живут общинами, размещая свои лагеря на расстоянии нескольких километров от колодца. Так в районе одного колодца может жить 10–15 семей, которые общаются, ходят друг к другу в гости, их дети дружат, женятся и создают новые семьи. Женские обязанности стандартны: приготовление пищи, воспитание детей, обустройство жилища. Круг мужских обязанностей: накормить скот, перевезти семью на новое место, построить жилище и, самое главное, — добыть воду. Номады используют воду в основном для питья и приготовления пищи. Они не чистят зубы и не моются ежедневно — в лучшем случае раз в неделю. На семью из 10 человек на неделю необходимо около 300 литров. И чтобы добыть их, уходит примерно 5–6 часов тяжелого труда. Тут неловко вспоминаешь, что уже вечером в лодже тебя ждет горячий душ и вода без ограничений. Это не говоря уже про кровать с белыми простынями, отличную еду и сервис. Два самых лучших лоджа в Судане — Meroe Camp рядом с пирамидами Мероэ и Karima Nubian Rest House в Кариме — принадлежат итальянцам, они же ими и управляют. Лучше просто нет, можете не искать.

Рядом с Каримой, крошечным городком на севере Судана, сосредоточилось множество исторических памятников еще с тех времен, когда Напата (20 км от Каримы) была столицей царства Куш (VIII–VI век до нашей эры), а черные фараоны Нубии управляли еще и Египтом. Священная гора Джебель-Баркал высотой 98 метров как раз и обозначает место, где располагалась столица Напата. Согласно религиозным представлениям кушитов и древних египтян, эта гора считалась домом бога Амона. Здесь же, в скале, американский археолог Рейснер обнаружил храм богини Мут — жены Амона (690 г. до н. э.), где сохранились наскальные рисунки и статуи.
Но запомнилась мне гора совсем не этим. За час до заката мы отправились на ее вершину, чтобы полюбоваться видом на долину, священный Нил, пирамиды и деревушки. Устроившись на одном из валунов, мы заметили, что со всех сторон на гору взбирались дети самого разного возраста: сначала единицы, потом десятки — в итоге я сбилась со счета. Минут за десять все валуны заняли дети, но вдруг шум и хохот сменила полная тишина, и все взоры устремились к заходящему солнцу. Кажется, в этот момент я одна не смотрела на солнце — я не могла оторвать глаз от этих детей. Они целиком были там — в красоте заката и в своих мыслях. Как только солнечный диск исчез за горизонтом, дети с криками ринулись с горы в одном направлении. Я же сидела как завороженная и не могла поверить: дети сами, без указки взрослых пришли смотреть на закат! Большинство из них даже читать не умеют. Но научиться читать можно, а можно ли научиться любить закат?

Научиться читать можно, а можно ли научиться любить закат?

Уже когда я покидала Судан после двухнедельного путешествия, в стране произошла революция, военный режим диктатора Омара аль-Башира был свергнут. Теперь страну ждет «большое и светлое будущее»: инвестиции польются рекой, бизнес начнет развиваться, а глобализация непременно привнесет в совсем простую бытовую жизнь горожан McDonald’s, чипсы Lays и кроссовки Adidas. Хочется надеяться, что вместе с этим древний Судан не исчезнет, как исчезли когда-то племена нуба.

Фото @ Юлия Шашкова. Путешествие в Судан было организовано компанией Royal Travel Club.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.