Полувековой опыт Олега Морозова
За 50-летнюю карьеру он обшивал оперных певцов, политиков, генералов и даже кардиналов. Но говорит, что для портного хвастаться именами клиентов – последнее дело. Неважно, кому ты шьешь, важно как

Олег Константинович Морозов работает главным закройщик московского ателье «Соль» в Лялином переулке. Зайдя в зал, не сразу понимаешь, что здесь шьют мужские костюмы. Ателье специализируется на женской одежде, а мужское подразделение – всего три человека: сам Морозов и двое портных.

Работа Морозова для The Rake. Чуть завышенное плечо, низкий раскеп, рукав с незначительным окатом, выраженная талия, широко расставленные пуговицы и три диагональных боковых кармана, в том числе "билетный"

Конструировать Морозов начал в 25 лет. Говорит, причиной выбрать профессию стала (как это часто бывает) девушка, учившаяся тому же ремеслу. Морозов дослужился до ведущего конструктора Общесоюзного дома моделей на Кузнецком Мосту, из которого лекала расходились по всему СССР. После работал совместно с Вячеславом Зайцевым, а последние 15 лет – в «Соли».

В конструкции костюма Олег Константинович ищет баланс между Италией и Англией, называя свой любимый силуэт «континентальным».

Он всегда выбирает наиболее легкую бортовку и не злоупотребляет изобилием конструктивных слоев, потому вещи выходят почти невесомыми, даже если ткань тяжелая. Как считает Морозов, фундамент костюма составляют ткань и крой.

Ручные петли и вспушная строчка на готовом пиджаке

При этом исполнение вещей в «Соли» мастер характеризует словом «чистые». Оно очень точное: никто в ателье не говорит об элегантной небрежности или ручной работе ради эстетики. При этом простегивание лацканов (стежки очень частые и аккуратные), фиксация бортовки, втачивание воротника в горловину, закрытие рукавной подкладки выполняют вручную. Ручную сборку подкладки с подбортом, плечевого шва или раскепа (сопряжения воротника и лацкана) здесь не предложат. А петли вручную обметают – по дополнительному заказу и в другом ателье. На изделиях много ручной вспушки – вплоть до вытачек и среднего шва спинки.

Морозов принципиально не пользуется клеевыми материалами – даже клапаны карманов у него лишь из слоя основной ткани и подкладки.

Творческая карта закройщика не биполярна: кроме английского и итальянского стиля он ориентируется и на другие европейские школы – особенно немецкую и французскую. Наработками школы Rundschau, более известной как «Мюллер и сын», Морозов пользовался еще в 1973-м. Не упускает он и современные тенденции: открыто признается, что форму лацканов или расположение петлиц «подсматривает» у Армани и Тома Форда.

Он изучает новые материалы о крое на всех языках, летает в итальянские города отдыхать и перенимать опыт. В начале 2000-х его приглашали возглавить лабораторию в Италии, но Морозов остался на родине. Знакомство с Карденом упоминает походя, а по-настоящему распаляется, вспоминая работу с Вячеславом Зайцевым, который, как говорит Морозов, «давал молодым путевку в жизнь».

Пиджак из "Соли" на второй примерке

Финальную примерку моего костюма он проводил в травянисто-зеленом пиджаке на двух пуговицах и брюках цвета лаванды, продемонстрировав умение подбирать сочетания и тонкие детали облика – будь то металлические запонки, черные полуброги или элегантные часы в духе 1930-х.

Пошив костюма в «Соли» требует двух примерок и выполняется за 3–4 недели. Стоимость – 70 тысяч рублей без учета ткани. Мой костюм уже и поездил по командировкам, и попал под дождь. Даже после этого ему не потребовалось утюжки или отпаривания – легкая шероховатость настоящему bespoke только на пользу.

Подпишитесь, чтобы еженедельно получать лучшие материалы The Rake