Почетные кости
Советская агиткость из коллекции Александра Добровинского

Все началось в старой квартире на Солянке в 1991 году. Там жили-были старик со старухой. Точнее, жить они собирались в Германии, а с Солянки съезжали и распродавали вещи, которые считали антикварными и уникальными. Кто-то посоветовал Добровинскому заглянуть к старичкам: вдруг найдется что интересное?

Часы «1917–1957». Неизвестный мастер, 1957 год, Хотьково

Александр Андреевич — человек азартный. И матерый коллекционер. Он хорошо знает, какие бриллианты — в прямом и переносном смысле — иной раз могут сверкнуть в пыльном хламе. Но у старичков оказался действительно хлам: какие-то вилки-ложки из столовой НКВД, датированные 1936 годом. Чтобы не уходить с пустыми руками и побыстрее отделаться, Добровинский купил за сущие копейки грязноватый желтый портсигар. Дома он его отмыл и с интересом обнаружил, что тот сделан из кости. На одной стороне был изображен красноармеец с овчаркой, а на другой — слон. Нелепейшее сочетание, но резьба хорошая. Добровинский спрятал портсигар куда подальше и забыл о нем. Но вскоре в Лондоне он купил советские «каминные» часы из кости. На таможне их долго изучали: дело в том, что изделия из слоновой кости запрещены к вывозу. Адвокат мог бы долго объяснять, что в России нет слонов, но заранее позаботился о справке — это кость мамонта. А уж когда Добровинскому принесли резную шкатулку из кости, посвященную перелету Чкалова в Америку, он вспомнил о портсигаре и подумал: чем не начало коллекции? Фактически он обнаружил особый жанр, который тоже вымер, как мамонт, — советскую агиткость, — и стал увлеченно искать новые предметы.

Нож для бумаги «Полярная авиация СССР». Неизвестный мастер, 1938–39 годы, Тобольск

Расцвет агиткости в советские 30-е годы Добровинский связывает с двумя факторами: эстетическим и политическим. «Дело в том, — объясняет он, — что в 20–30-е годы мода на изделия из слоновой кости достигла своего апогея. Это очень характерный материал для эпохи ар-деко. Многие фигурки из бронзы и серебра делались с головками, вырезанными из слоновой кости. И до нас эта мода тогда каким-то образом докатилась. Косторезы наши были всегда в почете. Это очень сложная профессия, которая была распространена в центрах вроде Архангельска и Екатеринбурга. Популярнее всего были шкатулки — действительно очень красивые. Эти шкатулки часто путают со слоновой костью. Мало кто знает, что вся наша Сибирь буквально устлана костями мамонтов. И когда я показывал справку о том, что это мамонт, таможенники очень недоверчиво на меня смотрели, — рассказывает Добровинский. — Но изделия из кости мамонта провозить можно».

Безвестные мастера вырезали эти шедевры бесплатно, за лишнюю пайку хлеба

Нож для бумаги «Крепи оборону СССР, 1918–1938». Неизвестный мастер, 1938 год, Холмогоры

Слонов в России не было, зато мамонтов — полно. А в 30-е годы еще больше, чем мамонтов, у нас было заключенных в лагерях. И это уже политический фактор. «Многие из этих предметов, — продолжает Добровинский, — были сделаны, конечно, в заключении. Потому что именно там можно было выкопать кость мамонта, а у мастера было достаточно времени для работы. Кстати, даже в ГУЛАГе косторезы получали удвоенный паек. Начальники лагерей их ценили: они же таким образом добывали бесценные подарки для руководства. Иногда простые урки, которые мастера на все руки, переквалифицировались в косторезов. Поэтому на территории бывшего Советского Союза можно найти совершеннейшие шедевры. Сделать аналогичный предмет в Европе стоило бы неимоверных денег, их бы покупали миллиардеры. Но в СССР, где не было рынка вообще, создавались такие шедевры, которые даже не снились на Западе. Тем это и ценно».

Мастера сидели и вручную резали кость. Некоторые предметы создавались годами. Знатоки-иностранцы, когда видят в собрании Добровинского, например, костяную ажурную рамку, сделанную к 70-летию Сталина, восклицают: «Боже мой! Сколько же лет было потрачено на эту работу?». А когда они узнают, что мастер делал это бесплатно, за лишнюю пайку хлеба, — почти теряют сознание.

Карандашница «К. Маркс, Ф. Энгельс — светочи революции». Неизвестный мастер, 1936 год, Москва

Выяснилось, что слон на первом портсигаре — не шутка неизвестного мастера. Сделан он был на Соловках, где в 20-е годы существовал лагерь для политзаключенных, первый остров в будущем Архипелаге ГУЛАГ. И назывался лагерь — СЛОН, то есть Соловецкий лагерь особого назначения. А пограничник на самом деле «вертухай, который идет по следу с собакой».

Коробочка «СССР». Неизвестный мастер, 1930-е годы, Тобольск

В собрании Добровинского сейчас 300–400 предметов. Такая «неточность» легко объясняется. Дело в том, что некоторые коллекционеры считают набор шахмат за единицу собрания, а некоторые уверены, что каждая шахматная фигурка — это отдельный предмет. Тем более что очень трудно найти сейчас костяные шахматы 20-х годов в полном наборе. А есть совершенно уникальные экземпляры, как, скажем, шахматы, которые символизируют «смычку города и деревни». То есть одни фигуры — крестьяне, другие — рабочие.

Шедевры агиткости пылились в домах по всей стране

Агиткость существовала недолго — в 50-е годы она начала исчезать. Объяснение простое: хрущевская оттепель, зеки стали выходить на свободу и заниматься совсем другими делами. Да, косторезы остаются у нас до сих пор, но они вовсю работают на станках — потерялась уникальность и штучность изделий.

Письменный набор «История Чукотки». Неизвестный мастер, 1930-е годы, Тобольск

Про агиткость быстро забыли. Шедевры пылились в домах по всей стране, никто не понимал их ценности. Но уже в 1960-е годы западные коллекционеры стали потихоньку скупать эти вещи, вероятно совсем за бесценок. Добровинский знает пару таких энтузиастов, уже совсем пожилых — в США и Италии. У нас тоже появились коллекционеры, но совсем недавно. Один из самых известных — банкир Пётр Авен. «Надо отдать ему должное, — замечает адвокат, — он никогда не отрицает, что впервые увидел агиткость у меня, после чего сам начал собирать».

Деревянная плакетка с ажурной резьбой «Победоносной родине слава!». Неизвестный мастер, 1949 год, Кисловодск

Как Добровинский находит эти вещи? Он адвокат, он бизнесмен, он светский лев, писатель, игрок в гольф, путешественник, бонвиван. С недавнего времени вплотную занимается изданием огромного архива Любови Орловой и Григория Александрова: он купил их дачу во Внукове со всем содержимым — это настоящий клондайк для историков кино и просто ценителей. Когда ему заниматься розыском изделий, разбросанных по всему бывшему СССР? Конечно, сам он не разъезжает. У коллекционера два основных источника — аукционные дома и спекулянты. Второе слово не должно резать слух — это совершенно официальное наименование в профессиональной среде. Спекулянты — это, по сути, агенты. Неугомонные сыщики. Их задача — отыскать нечто особое и продать кому-то подороже. Если кто-то из них находит занятную штуковину из кости мамонта — несет ее Добровинскому. Ну или Авену.

Шкатулка «Ленин — Сталин». Неизвестный мастер, 1930-е, Тобольск

Но есть и третий источник — счастливая находка, — пожалуй, самый приятный. Была такая знаменитая испанская коммунистка Долорес Ибаррури. В конце 1930-х годов сражалась в рядах республиканцев против войск Франко. В той гражданской войне коммунисты проиграли, и Долорес, подобно многим, эмигрировала в СССР. Вернулась в Испанию она уже после смерти Франко, в 1975 году. И как-то Добровинский оказался в гостях у родственников Долорес — в Москве же немало живет потомков тех испанцев.

«И вдруг я вижу, — продолжает он, — совершенно потрясающую штуку: коробочка из кости, на которой выпилены мужчина и женщина с ружьями наперевес и лозунг „Не отдадим Мадрид!“. Да, по-русски. Видимо, кто-то сделал такой подарок Долорес. Конечно, я эту вещь сразу купил».

Скульп­тура «Сталин и дети». Неизвестный мастер, 1948 год, Хотьково

«И вдруг я вижу, — продолжает он, — совершенно потрясающую штуку: коробочка из кости, на которой выпилены мужчина и женщина с ружьями наперевес и лозунг „Не отдадим Мадрид!“. Да, по-русски. Видимо, кто-то сделал такой подарок Долорес. Конечно, я эту вещь сразу купил».

Клык моржа «Развозторг в глубокой чукотской тундре. Весенняя охота чукотского колхоза». Мастер Онно, 1949 год, Уэлен

Добровинский совершенно уверен, что подобных вещей еще тысячи по стране, их надо искать, искать и искать. И может, когда-нибудь он сделает выставку. Потому что зачем собирать, если никому не показывать?

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.