По стопам мастера
Великого обувщика Стефано Бемера нет в живых шесть лет. Но его имя остается известно на весь мир благодаря марке, которую сохранил и продолжает развивать соратник мастера Томмазо Мелани

С Томмазо я познакомился позапрошлым летом во время Pitti Uomo, на симпозиуме молодых портных, проходившем в здании Stefano Bemer. Мы почти не успели пообщаться, но меня поразило, как он выглядел. Владельцу ателье удалось выделиться среди полутора сотен гостей, многие из которых заслуживали звания самых стильных людей мира. Безупречная посадка костюма, выверенные аксессуары, итальянская нескучность — и предельная визуальная сдержанность, ни грамма самодовольства и «павлинистости», что характерны для многих участников Питти. Естественно, на интервью спустя полгода Мелани появился в другом, но столь же впечатляющем ансамбле

У него прекрасный английский, хоть он и урожденный флорентиец, не учившийся за рубежом. Мелани сам не занимается ручным трудом, но искренняя страсть к ремеслу сквозит в каждом его слове. Он далек от идеи конкуренции между производителями люксовых вещей: «Мы не воюем за потребителя. Раз он приходит за изделиями такого уровня, то уже разбирается в качестве и лишь выбирает тот стиль, что ему по душе. Собственный вкус здесь навязывать бессмысленно. Исключение — только те, кто ценит бренд выше качества (к этому склонны американцы) и гордятся, например, ботинками от Феррагамо. Таким мы сразу отвечаем: “Это надо исправить”».

Томмазо с улыбкой развенчивает мифы о bespoke: «То, что вы заплатили за индивидуальное изготовление несколько тысяч евро, не даст вам сразу же почувствовать себя в домашних тапочках. Первая неделя, как и с любой другой рантовой обувью, будет настоящим кошмаром. Но как только туфли разносятся, вы поймете, ради чего их заказывали. Это будет самая удобная обувь на свете».

У самого Стефано Бемера на обувщика учился оскароносный Дэниел Дэй-Льюис, а сегодня на курсы набирают мастеров со всего света. За обучение отвечает коллега Бемера Кумико Имата, проработавшая здесь 14 лет. Лучшим из прошедших дорогостоящий курс предлагают работу в ателье. Другие открывают бизнес у себя на родине — в Японии, Англии и даже России.

Мелани разделяет теорию писателя Малкольма Гладуэлла: чтобы достичь успеха в своем деле, нужно прозаниматься им в общей сложности не меньше десяти тысяч часов. Врожденному таланту он доверяет меньше, чем практике и самоотдаче. Томмазо знает о воспитании мастеров немало — за его плечами управление флорентийской Scuola del Cuoio, где учат обработке кож.

«Работники мастерской — потрясающие люди, — говорит Мелани. — Бывает, подхожу и говорю: “Отличная вышла пара, можно с ней заканчивать”, на что обувщик срезает с края подошвы еще один слой толщиной буквально с волосок и отвечает: “Нет, можно сделать еще лучше”». И хотя производство Stefano Bemer довольно крупное (порядка 400 пар bespoke и 2000 RTW в год), расширяться дальше марка не планирует. Мелани пришел к выводу о том, что все бренды, которые стали производить больше 7000 пар в год, резко просели в качестве и «глобализовались», уйдя от своего первоначального стиля.

Будущее, по мнению Томмазо, за экстремальным bespoke, в котором клиент сразу будет придумывать для себя цельный образ и заказывать его в одном ателье. Фирменные стили, которые навязывают дизайнеры, в этом случае уйдут в прошлое. Сейчас менеджер занимается не только развитием ателье Бемера, но и новым проектом — ателье Sartoria Vestrucci, возрожденным в 2017 году.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.