Параллельная жизнь
На снимках Марины Серсале проявляется второе измерение жизни современного Ирана

Новость о победе Дональда Трампа мы узнаем по пути из Шираза в Йезд и не можем поверить в происходящее, но Ширин, наш гид, не скрывает своего ликования. Она, как и многие иранцы, верит, что теперь санкции отменят и жизнь наладится.

Старик, открывающий двери религиозной школы в Ширазе

Ширин за 60, она училась в Париже, но не могла пережить разлуку с родителями и вернулась в Иран уже после исламской революции, которую никогда не принимала. Она помнит Тегеран таким же свободным, как Париж, и кафе Naderi, в котором некогда собирались диссиденты, для нее наполнено призраками, спорящими в сигаретном дыму. В наших же глазах это картина упадка: выкрашенные, как в приемном отделении поликлиники, стены, лампы без абажуров, прожженные скатерти, полупустая витрина. Сегодня под суровым взором аятолл, которые смотрят с каждой стены, никто не ведет вольнодумных разговоров. Они ведутся на кухнях.

Самая строго охраняемая граница отделяет Иран отнюдь не от внешнего мира, государство заканчивается у порога частного дома. За ним — другая жизнь и другая страна. Я в гостях у кинорежиссера. Его жена с распущенными волосами готовит ужин, на столе алкоголь (признаться, через две недели после полного воздержания его совсем не хочется), в телевизоре — скачанный из торрентов новейший голливудский блокбастер.

Глинобитная крепость Раен в провинции Керман, основанная около 1500 лет назад

Конечно, тегеранская богема — это не весь Иран, и все же таких людей не единицы

Соседи беседуют в переулке, Шираз

Это поначалу эскалатор в метро кажется сплошным черным потоком, но вскоре начинаешь различать людей: тут и местные хипстеры (все как один со смартфонами — у всех VPN, чтобы обходить блокировки соцсетей), и отчаянные модницы, которые повязывают платки с таким изяществом, какое и не снилось парижанкам. Им удается формально соблюсти и нормы шариата, и куда более строгие директивы Vogue. Куда только смотрит полиция нравов? Мини-юбка и голые ноги под запретом, но обтягивающие джинсы или легинсы, слегка удлиненная рубашка и каблуки — нет. Волосы они укладывают так, что платок чудом держится на самой макушке, будто его и нет вовсе. Но на удивление самыми красивыми кажутся лица в обрамлении строгих черных платков русари — они приковывают взгляд, словно портрет в раме. Многие иранки перебарщивают с макияжем — не понятно зачем, учитывая яркие черты, которые подарила им природа. И повсюду бросаются в глаза белые пластыри на переносице. Пластическая хирургия в стране на высоком уровне и относительно недорога, и молодежь грезит о превращении носа — будь на нем хоть малейшая горбинка — в какую-то невыразительную кнопку. Среди малообеспеченных девушек даже существует мода: те, кто не может позволить себе операцию, все равно лепят пластырь, — как у нас пэтэушницы носят поддельные сумки Chanel. «Накоплю денег и переделаю нос», — говорит юная красавица, которая показывает нам сказочной красоты городок Эберку. Она немного стесняется сниматься, но очень хочет селфи с иностранцами. Мы в шутку берем с нее обещание, что она никогда не сделает пластику, и на прощание протягиваем руку — она в смущении отдергивает свою. В такие моменты вспоминаешь, где находишься.

Отбирая фотографии Марины Серсале (@eauditalie) для этой публикации, я поймал себя на мысли, что многие памятники померкли в моей памяти, но тем ярче проявились воспоминания от встреч с людьми. Они и есть главная достопримечательность Ирана, ради которой стоит туда ехать.

Переживший за 3000 лет своей истории столько войн и правителей-самодуров, народ сохранил достоинство, доброжелательность и способность улыбаться

Приятели из Эберку

Строители, заметив, что нас впечатлило их мастерство, приглашают зайти в дом и охотно показывают свое ремесло, — и невозможно не залюбоваться их лицами. Большая семья, устроившая пикник у Персеполя, зовет присоединиться и выпить с ней чаю из самовара. Солдат, охраняющий крепость Раен, которому мы сделали комплимент по поводу красивого медного кольца, снимает его с пальца — «возьмите, это подарок». На рынке в Кермане подходит молодой человек и на вполне хорошем английском спрашивает, откуда мы, и благодарит за то, что мы приехали в Иран. Девушка-каллиграф в ресторане в Ширазе старательно выводит на фарси наши имена и посвящает нам строки Хафиза. Уличные мальчишки и даже парни на мотоциклах, которые в другом месте вполне могли бы сойти за хулиганов, улыбаются и охотно позируют для фото.

Зурхане — возрожденный древнеперсидский вид спорта, напоминающий современный высокоинтенсивный силовой тренинг

Мне трудно назвать другое место в мире, где так рады видеть туристов

Отражения, мечеть Шейха Лютфуллы в Исфахане

Возможно, им пока неизвестны новейшие гастрономические тенденции или современные принципы комфорта в отелях — и вообще многому предстоит научиться, но искреннее желание встретить вас как дорогого гостя у иранцев не отнять. В городах уже начали понемногу появляться «правильные» места: бутик-отели, кофешопы и интересные магазины. Например, Coffee Art у двухтысячелетнего кипариса близ Эберку. Его хозяин, Масуд, когда-то работал в Италии и всегда мечтал открыть свою кофейню. Он с полным правом может говорить, что делает лучший кофе на многие сотни километров. После растворимого кофе, который тут подают всюду, мы впервые наслаждались отличным эспрессо. Удивительно, но именно у таких мечтателей, как Масуд, получается сделать для Ирана больше, чем у политиков и дипломатов. Пока я пишу эти строки, приходят новости, что Дональд Трамп ужесточил санкции против Ирана.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.