Остров эксцентриков
Последователи портного Элтона Джона и их клиенты

В двадцатых годах прошлого века на страницах журнала Tailor & Cutter утверждалось, что «мужчина не способен уверенно заниматься любовью, если его костюм скроен дальше чем в полумиле от Пикадилли». И кажется, в это верили многие. Однако «ревущие двадцатые» сменились Второй мировой, и мужчинам стало не до сексапильности. Сэвил-Роу, тем не менее, остался меккой для ценителей индивидуального пошива, но к началу 60-х британская молодежь взвыла от строгости классического стиля и перебралась на близлежащую Карнаби-стрит, где начался бум на остромодные андрогинные вещи.

Томми Наттер в характерном костюме в клетку. Почти такой же в ателье создали для барабанщика «Битлз» Ринго Старра

Но нашелся человек, который вернул Сэвил-Роу на модную карту Лондона. Им стал Томми Наттер, основатель Nutters of Savile Row. Именно у него работали легендарные сегодня Эдвард Секстон (Edward Sexton) и Джо Морган (Chittleborough & Morgan). В 60–70-е они кроили костюмы для The Beatles, Элтона Джона, Мика и Бьянки Джаггер, Йоко Оно и Твигги. Наттер бросил вызов эпохе экстремально узких лацканов и победил: стиль 80-х многим обязан его находкам. А крупные клетки «принц Уэльский» и «пье-де-пуль» с костюма Ринго Старра вернулись уже в 2010-х в новом прочтении люксовых брендов.

Bespoke-костюм — это выражение не только воли заказчика, но и личности портного

Эскиз черно-белого костюма Наттера для Элтона Джона

Но работа Наттера интересна не только своей стилистической революционностью. Он привнес на Сэвил-Роу то, чего улица до этого не видела — эго дизайнера. Наттер дал понять, что bespoke-костюм — выражение не только воли заказчика, но и личности портного. И сегодня в полумиле от Пикадилли работают владельцы мастерских, умеющих совмещать и то и другое. В 90-е они переодели в свои костюмы таких звезд, как Роберт Плант, Дэвид Боуи и Хьюго Уивинг, и тем самым вернули внимание публики к индивидуальному пошиву. Так произошла новая революция. Мы посетили ателье трех портных-эксцентриков, которые последовали примеру Томми Наттера и объединили моду с высоким порт­новским искусством.

Sir Tom Baker

Трудно пройти мимо здания, над дверью которого висит гигантский череп. Внутри еще интереснее. Здесь на манекенах можно увидеть галстуки с крысами, а шоу-рум напоминает декорации к малобюджетному ужастику. Владелец всего этого великолепия — Том Бейкер, самозваный «сэр». По его словам, вся эта панковская чепуха — лишь способ привлечь клиентов определенного склада. Сам Бейкер учился в 90-е в Hardy Amies, одном из самых престижных ателье Сэвил-Роу, но бросил работу подмастерья из-за консерватизма своих учителей и отсутствия перспектив. Тем не менее в сознании Бейкера осталось главное правило пошива на заказ: костюм должен быть сделан максимально качественно.

Том Бейкер сухощав, импозантен и на первый взгляд очень строг, но стоит разговорить его, и он становится гораздо дружелюбнее

Том говорит, что никогда не будет делать ручную работу ради ручной работы, но и не станет пренебрегать ею там, где она необходима. Что за неровный шов или некачественно оформленную деталь лично отчитывает портных и требует переделки. У него самого большой опыт закройщика, но сегодня больше времени он тратит на разработку коллекций для подиумов. Его вещи не похожи на традиционный bespoke — они обильно украшены блестками, декоративной наметкой и металлическими черепами. Есть и лично простреленные Бейкером пиджаки (в одном из них выступал Роберт Плант в туре 2005-го), и крупные детали с производными от слова fuck. А вот в деловом костюме, сшитом Бейкером на заказ, от всей этой красоты остается только максимально точная посадка. Никаких лишних свобод, да и декоративные элементы практически отсутствуют. Фирменный стиль портного подчеркивают разве что характерные острые лацканы. Часто Бейкер делает у пиджака по петле на каждом борту — их соединяют две пуговицы на цепочке.

Шоу-рум Бейкера напоминает декорации к малобюджетному ужастику

Том делит клиентуру на три типа: «рок-н-ролльщики», «шоу-бизнес» и «парни из Сити». Первые предпочитают стиль экстрим, вторые носят классические костюмы, но могут позволить себе оригинальные детали, а третьи — юристы и финансисты, которым немного за 30, — ищут обычный деловой костюм, но «не как у всех». Последних большинство — около 40 процентов. «Они покупаются на то, что могут заказать себе что-то безумное, хотя сами вовсе не безумны», — поясняет Том. Остальные заказчики делятся приблизительно в равной пропорции.

«Доверять портному нужно не меньше, чем тому, кто подает тебе еду. Нельзя одеваться у того, о ком ты ничего не знаешь. Важнее всего здесь взаимная симпатия — совпадающие вкусы, взгляды на жизнь, чувство юмора. Одежда — очень интимная вещь. Если человек приходит пошить костюм и не возвращается за вторым — это не твой клиент. Костюма не существует, пока кто-то не сделал его владельцу комплимент. Костюм может нравиться клиенту и мне, но жизнь он обретает только после того, как его отметили жена, друзья или коллеги заказчика».

Для нуворишей, сколотивших состояние в 90-х, одежда — способ показать свою власть

Ателье Бейкера работает усилиями десятерых человек. Все вещи отшиваются в Лондоне, но bespoke — в одной мастерской, а RTW и MTM — в другой. «Я сам провожу все примерки с клиентами, но не трачу время на вещи, которые портные могут сделать не хуже меня самого».

Mark Powell

Легкое головокружение гарантированно испытывает каждый, кто впервые переступает порог ателье Марка Пауэлла в Сохо. Первое, что видишь перед собой, — портрет полуголого мужчины. Это сам Пауэлл. Стены здесь канареечно-желтые, а у входа на манекене пиджак со спинкой, на которой пуговицами вышит огромный логотип ателье. Перед портретом — кресло, больше напоминающее королевский трон. В нем восседает сам 55-летний Марк — то ли гангстер 20-х, то ли цыганский барон. Пауэлл — настоящий потомственный житель Сохо с густым акцентом центрального Лондона. Он снимал мерки с королей лондонской мафии, одиозных братьев Крэй, когда те сидели в тюрьме. Сам с юности увлекался стилем эдвардианских бандитов, модов и тедди-боев. Стал воплощением вкуса общества, которое исторически ниже статусом, чем высоколобый Вест-Энд, но постоянно стремится вверх.

Марк Пауэлл не только эксцентрик, но и эгоцентрик. И в этом львиная доля его шарма

«Английская сдержанность в стиле не значит, что нужно одеваться как муниципальный политик. Даже тренды обманчивы: сегодня все молодые потребители индивидуального пошива выглядят, будто носят униформу — с короткими штанишками и обтягивающими пиджаками. Мне интереснее оглядываться на уличный стиль послевоенной эпохи. А многие дома Сэвил-Роу год за годом выдают один и тот же крой, который никак не выражает индивидуальность, — рассуждает Пауэлл. — Хотя, если ко мне придет бизнесмен за строгим костюмом, я с интересом возьмусь за такую работу. Но бывают и другие клиенты, которые заказывают костюмы “как в том фильме”. Мой опыт позволяет восстановить образ из кино максимально точно». (Пауэлл сам создавал костюмы для фильмов «Гангстер №1», «Абсолютные новички» и других — Прим. автора.)

Пауэлл говорит мне, что русским должны идти его костюмы. Он считает, что для нуворишей, сколотивших состояние в 90-х, одежда — способ показать свою власть. По его мнению, русские менее консервативны, чем британцы, и чаще выражают во внешнем виде личные черты. «В начале 2000-х я иногда ездил принимать заказы в Москву и с удовольствием бы вернулся к этому, если бы не кризис».

Марк Пауэлл снимал мерки с одиозных братьев Крэй, когда те сидели в тюрьме

В мастерской Пауэлла, отшивающей bespoke, работают всего четыре человека. «Я предпочитаю, чтобы мастера умели все: и кроить, и шить. В отличие от некоторых ателье Сэвил-Роу я не отдаю работу портным на аутсорсе. Даже вещи с вешалки я сам примеряю на клиентов и лично делаю все замеры для подгонки. Покупая готовый пиджак за 800 фунтов, они получают самого Марка Пауэлла!»

Марк не стремится к броскости ради броскости, больше внимания уделяет деталям. Его любимые особенности — подвернутые манжеты пиджаков в духе 60-х (gauntlet cuffs), длинные острые воротники сорочек, отороченные черным бархатом карманы и воротники пиджаков, перламутровые пуговицы вместо роговых. Если Пауэлл использует светлый перламутр, он делает подкладку изделия жемчужно-белой; если дымчатый — серой. Отдельного внимания заслуживают спинки изделий: некоторые собраны из четырех деталей с дугообразными швами, как на офицерских мундирах, на других вместо шлицы оформлена встречная складка, защищающая владельца от ветра. 30-е и 60-е — два основных ориентира Пауэлла, но это не ретровещи, а современное прочтение одежды тех эпох. Среди регулярных клиентов ателье — актеры Мартин Фримэн, Рэй Уинстон и другие представители богемы Сохо.

Ozwald Boateng

Почти двухметровый англоганиец Освальд Боатенг называет себя «bespoke-кутюрье». Томми Наттер был его ментором, а сам Освальд когда-то работал моделью у Марка Пауэлла. Сегодня Боатенг — главное связующее звено между мирами портновского искусства и моды. На творчество его вдохновили работы Джорджио Армани и внешний вид жителей Портобелло-Роуд, на которой он прожил вторую половину 1980-х.

Боатенг — лучшая модель для рекламы собственных вещей. Скошенный воротник рубашки — его фирменная деталь

Там же в 1991-м он открыл свою первую мастерскую, а через три года ворвался в фэшн-бизнес с показом коллекции на Парижской неделе мод. Портного-дизайнера заметили, и спустя четыре года он смог открыть бутик на углу Виго-стрит и Сэвил-Роу, став первым чернокожим хозяином ателье на знаменитой улице. Можно сказать, что Освальд поймал волну и стал одним из символов Британии 90-х наряду с группой Oasis, художником Дэмиеном Херстом и фильмом «Карты, деньги, два ствола». Герои последнего носили именно вещи Боатенга. Он же пару лет спустя одевал персонажей фильма «Матрица: Перезагрузка».

Его магазин совсем не похож на традиционные ателье Сэвил-Роу и больше напоминает бутик люксовой марки. Футуристичный темный дизайн интерьера выгодно контрастирует с одеждой ярких цветов, про которую сам Освальд говорит так: «Вещи больше похожи не на сорочки и пиджаки, а на драгоценные камни». Главное, что нужно знать о Боатенге, — то, что он вернул классическому мужскому костюму цвет. «Будучи портным, я мечтал о революции в портновском деле. Мне хотелось, чтобы о Сэвил-Роу узнали во всем мире — это была четкая цель, и я был готов пожертвовать всем, чтобы ее добиться».

Освальд стал одним из символов Британии 90-х — наряду с фильмом «Карты, деньги, два ствола»

Сегодня вещи Освальда Боатенга — предметы на грани между классическим стилем и современным искусством. Сам портной уже получил личную похвалу от Армани, говорит, что его вдохновляет творчество Ай Вейвея и Йинки Шонибаре, но продолжает создавать дизайн вне времени, основанный на традиционном британском крое. Цвета здесь остаются насыщенными, как было в 90-е, а скошенные отлеты воротников сорочек, подобных которым не делает ни один модный дом, по-прежнему привлекают внимание к лицу владельца.

Отголоски «цветной» революции Боатенга до сих пор звучат в мужском стиле — взять тот же Pitti Uomo, где яркие цвета бушуют уже почти десяток лет, а «павлины» стали своеобразной субкультурой. Хочется также вспомнить саперов — конголезское общество джентльменов, не менее смелых в предпочтениях, чем Боатенг. «Цвет — это способ выразить душу», — говорит Освальд, и с ним сложно поспорить.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.