На смерть супергероя
Полный благоговения и скорби, Алексей Беляков признается, что однажды насолил великому и ужасному Карлу Лагерфельду

Нет, я никогда его не видел. Знал о тяжелом характере, о снобизме, о дикой самовлюбленности. Знал о долгом и мучительном соперничестве с Ивом Сен-Лораном, однокурсником. Они вдвоем участвовали в конкурсе молодых дизайнеров в 1955 году, и тогда Лагерфельд занял первое место со своим пальто. Победил. Причем, Ив и Карл соперничали не только в моде, их общей страстью был один и тот же юноша, который умрет от СПИДа в 1989 году.

Я никогда Карла не видел, но много лет работая в глянце, всегда ощущал присутствие этого надменного германца в черном. Он был словно осколок тех времен, когда имя дизайнера значило всё, когда сам дизайнер был всем. Полубогом. Когда легенда бежала впереди него. И тут выходит он, в белых перчатках. И его слово, его усмешку, его взгляд ловят, словно откровение.

И в моде я смыслю немного, но показы Chanel смотрел просто как балет или оперу. Как рок-концерт или шествие королевской семьи. И я не понимал, как этот старик умеет мыслить и придумывать круче, чем молодые. И еще эта дикая работоспособность. Ну просто немецкая машина.

О покойном либо хорошо, либо ничего. Но это не касается великих. Карл был великим, он знал это, он с кайфом носил этот титул. Он сам себя тщательно мифологизировал. И крайне не любил, если миф пытались разрушить.

Однажды я все-таки с ним соприкоснулся, пусть и не лично, и в результате одного малоприятного инцидента. Еще 12 лет назад, работая в русском Vogue, я написал короткую рецензию на книгу Beautiful Fall – в ней как раз было о соперничестве Ива и Карла.

Спустя пару месяцев Алена Долецкая, тогдашний главред Vogue, прилетает в Париж на показы. С Карлом они были добрые приятели. Закончился показ, Алена направляется поздравить “Карлушу”. И тот буквально говорит ей: “Иди отсюда!”. Алена опешила. А потом выяснилось: Карл узнал о крохотной моей заметке, потребовал перевести. Он тогда уже судился с автором книги. И взбесился. Карл посчитал, что сам факт рецензии на книгу, где он всего лишь простой смертный, со своими обидами, страстями и мстительностью – сам этот факт ужасен. Предательство.

Невыносимый старик. Великий старик.

Лагерфельд давно стал гораздо больше, чем мода. Он стал супергероем. Его профиль с очками и хвостиком – это уже из области семиотики, общепринятых символов цивилизации. Ну как Витрувианский человек Леонардо. Им он во многом и был.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.