Мистер Армани
Сегодня исполнилось 84 года Джорджо Армани, который решил стать модельером, потому что “ненавидел моду”

С Джорджо Армани не стоит заводить разговор о его промахах, а то он не остановится: «В 80-х я увлекся Ungaro, вышло не очень. Или когда подражал Chanel, получилось тоже так себе. А было время, когда я поддался влиянию современных модных течений и создавал попросту смехотворные вещи». Я никак не ожидала такой откровенности от Армани, чей колоссальный успех и неиссякаемая уверенность в себе продолжают расстраивать его недоброжелателей. Ему совершенно неинтересно, что говорят злые языки, замечания критиков всерьез он не воспринимает, и при этом продажи его модного дома неизменно выше, чем у конкурентов.

Последнее время, правда, дела шли не так гладко, но кому сейчас легко? Особенно примечательно, конечно, что компанией, чья стоимость оценивается примерно в три миллиарда долларов (плюс-минус пара миллионов), Армани владеет единолично. Он утверждает, что у моды — занятия для него все еще интересного и увлекательного — должна быть конкретная цель. И для Армани главное — это «получать прибыль и видеть, что люди носят мою одежду, а что пишут в газетах — не так уж и важно».

Хм, кстати, о газетах. Как бы описать отношения Джорджо Армани со средствами массовой информации? Благостными их точно не назовешь. Враги? У Армани найдется парочка. В последнее время с журналистами он общается редко, хотя время от времени может сойти с Олимпа до того, чтобы черкнуть рукописное послание и поблагодарить за хорошую статью — или, наоборот, отчитать.

В мире моды, как известно, мало кто осмеливается напрямую высказывать свое мнение, ведь это неизменно ведет к конфузам. Два года назад во время интервью Армани заметил, что покойный Джанни Версаче однажды сказал ему следующее: «Я шью одежду для потаскушек, а ты — для монашек». Сестру Джанни, Донателлу Версаче, подобное заявление совсем не обрадовало. Причем вполне вероятно, что этот анекдот Армани припомнил в целях ироничной самокритики. Ведь кто сказал, что монашки лучше потаскушек, когда дело касается моды?

Джорджо Армани 84 года, но говорить о преемнике он наотрез отказывается, что, конечно, вызывает беспокойство у финансовых аналитиков люксового рынка. Правда, и позиций Армани пока не сдает. Напротив. Каждое утро у него начинается с полуторачасовой тренировки. «Каждое утро. В Рождество, на Пасху — в любой день». Кроме того, каждые два-три дня он делает массаж. «Мне кажется, работаю я сейчас даже больше, чем раньше».

А силы ему и правда нужны — Армани работает над коллекциями для своих основных марок: Armani Privé, занимающей сегмент высокой моды, Giorgio Armani и Emporio Armani, — а недавно выкупил обратно права на молодежную линию Armani Exchange. Дел дизайнеру добавляет и разветвленная сеть магазинов. Продукцию компании можно найти в без малого 3000 точек, включая универмаги. А еще есть Giorgio Armani Beauty — одна из лучших дизайнерских марок косметики и парфюмерии в мире, производством которой занимается L’Oréal. «За этими ребятами нужен глаз да глаз», — чеканит Армани. О том, какой должна быть косметика, у Армани есть собственное и недвусмысленное представление. Кто бы сомневался.

«Когда просыпаюсь утром и знаю, что меня ждет любимая работа, — я счастлив. Только за работой я чувствую саму жизнь»

Еще одна страсть модельера — рестораны. Его нередко видят в закрытом клубе «У Джорджо» (Giorgio’s), постукивающим ногой в такт музыке во время живых выступлений. Вдобавок имеется успешная студия дизайна интерьеров, цветочный бизнес и роскошный отель в Милане, за которым Армани следит так тщательно, что его присутствие чувствуется даже в воздухе. Пахнет там туалетной водой Armani Privé Bois d’Encens. «В отелях сегодня всего через край: роскошь, богатство, пышность. А у меня есть мера. Тихо, удобные кровати, хорошие ванные комнаты, постельное белье отличное. Хороший отель». А сам Армани у себя в отеле останавливается? «Нет, у меня замечательный дом». Семь, если быть точным.

Брать интервью у Мистера Армани (так его называют все сотрудники) — занятие непростое. Он готов уделить журналисту совсем немного времени: в моем случае — всего 25 минут. Сотрудники его пресс-службы были впечатлены: «Ого! Двадцать пять минут — это в два раза больше, чем обычно!».

Мы встретились за кулисами перед его кутюрным показом в Париже. Шоу проходят по примерно одному сценарию, что сложился много лет назад: модели идут по слабо освещенному подиуму, но в финале дефиле не появляются еще раз, свет сначала приглушают, а затем снова вспыхивают софиты — и появляется сам Армани. Освещенный лучами прожектора, он стоит в синих чиносах и белой или синей рубашке. Загорелый, подтянутый, с жемчужной сединой.

Доподлинно известно, что дома в Милане у Армани есть солярий. А на фотографии 1982 года, к примеру, уже поседевший импозантный Армани запечатлен с котом, и цвет его шерсти идеально сочетается с цветом волос дизайнера. Можно ли назвать его самовлюбленным?

«Конечно, — отвечает Армани. — Все говорят: „Какой ты красивый!“ — пришлось поверить». Выражение лица у него при этом совершенно безмятежное, так что не поймешь, всерьез ли он говорит или иронизирует. Сотрудники соглашаются, что чувство юмора у него своеобразное. И совершенно очевидно, что относятся они к нему с глубоким уважением. Но только ли с уважением? «Есть люди, которые вас боятся?» — спрашиваю я. «Да все меня боятся, и грех этим не пользоваться», — говорит Армани.

Он и правда хорош собой. Невысокий, изящный, чем-то напоминающий Питера Пэна, с чуть вздернутым носом и пронзительными голубыми глазами. Его мать, Мария Раймонди, от которой он и унаследовал свою внешность, тоже была настоящая красавица. О ней он много рассказывал в интервью, восхищался ее любовью к элегантности и минимализму. Об отце по имени Уго, обычном бухгалтере, известно меньше. «Он тоже всегда одевался очень элегантно. — вспоминает Армани. — Без изысков, но аккуратно и тщательно. Времени у него никогда не было: работал, чтобы прокормить троих детей. Но мы никогда ни в чем не нуждались, за что ему огромное спасибо», — делится Армани, а затем трогательно предлагает взглянуть на фотографию отца.

Семья Армани была «достойно бедной», и если я правильно понимаю, это значит, что даже в стесненных обстоятельствах им удавалось сохранять приличие. После Второй мировой войны Италия лежала в руинах, и, кроме того, с 11-летним Джорджо случилась беда: из-за взрыва он потерял зрение (правда, только на время, но этого сперва никто не знал). Наверное, эти двадцать дней в темноте были самыми долгими в его жизни, но о психологических последствиях этой травмы Армани говорит крайне неохотно. По крайней мере, с журналистами. Впрочем, и по его скупому ответу многое становится ясно. «Повлиял ли этот случай на меня? Да нет, но я понял, что жизнь полна неожиданностей и что уже в 11 лет характер у меня был сильный».

Армани получил медицинское образование и служил в итальянской армии, а затем в 1957 году устроился оформителем витрин в один из лучших итальянских магазинов La Rinascente. В середине 1960-х годов ему удалось получить работу у Нино Черрути в Париже. Слушаешь его, и складывается впечатление, что в модную индустрию он попал только потому, что ему не нравились сложившиеся там порядки: «Все началось, когда я понял, что ни у кого нет одежды, которая пришлась бы мне по вкусу. Моду 60-х годов я терпеть не мог». Хотя, судя по замечаниям, которые Армани в разное время отпускал в адрес коллег, кажется, что терпеть он не мог моду любых годов.

«Все меня боятся, и грех этим не пользоваться»

Собственная марка у Армани появилась в 1975 году — и мгновенно снискала успех. Он изменил наше представление о мужских костюмах, открыв миру итальянскую простоту, мягкость линий и свободный крой. «Мне удалось заинтересовать людей, никогда модой не увлекавшихся; предложить им современную одежду и образы». Весьма бесхитростное объяснение успеха, но, в общем-то, верное.

В 1985 году от сердечного приступа скончался любовник и бизнес-партнер Армани Серджо Галеотти — архитектор, который, видимо, вдохновлял Джорджо на эксперименты и в этой сфере искусства. Армани долго не мог оправиться после его смерти, но между тем дела у его компании шли прекрасно.

Пожалуй, своим огромным влиянием в мире моды Армани в большей степени обязан кинематографу. Культовый фильм Пола Шрейдера «Американский жиголо» (1980) окончательно упрочил положение Армани как известного модельера и определил стиль 1980-х годов, который вскоре перекочевал с киноэкранов в магазины, предлагавшие своим покупателям примерить роль богатых и знаменитых. Статус «Армани» в кино приобрел какие-то легендарные масштабы, и основатель марки это, конечно же, прекрасно понимает. «В последний раз, когда мы пытались договориться о сотрудничестве с Армани, его представитель ответил: „Кино мы больше не занимаемся. Слишком много работы. Теперь мы делаем наряды только для красной ковровой дорожки“. Да, там крутятся деньги», — жаловался Шрейдер в интервью в 2012 году. Над красной ковровой дорожкой Армани властвует безраздельно. Он раньше других сообразил, насколько выгодным может быть союз модельера и знаменитостей.

А что касается промахов, о которых шла речь в самом начале, то можно ли считать их промахами? Может быть, это был здоровый риск? Мне все-таки кажется, что второе. Да и сам Армани наверняка так считает. Судя по всему, он не из тех, кто долго переживает из-за неудач. Но от своего обособленного положения, думается мне, он все-таки устал. Армани ведь никому не доверяет. По крайней мере поначалу ко всем относится с подозрением. «Со временем, если понимаю, что передо мной хороший человек, я меняю отношение. Могу ли я назвать себя счастливым? Когда просыпаюсь утром и знаю, что меня ждет любимая работа, — да, я счастлив. А если нет, то становится грустно. Только за работой я чувствую саму жизнь».

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.