Кто ты будешь такой?
Дэниел Дэй-Льюис, кажется, успел побывать почти каждым из персонажей детской считалки — играл принца Датского на сцене, уходил в сапожники, а для роли модельера в фильме «Призрачная нить» даже научился шить
Безупречные двубортные костюмы драпированного кроя, твидовые пиджаки в клетку и смокинги Вудкока — заслуга ателье Anderson & Sheppard и художника Марка Бриджеса, получившего за свою работу «Оскар»

Люди, приходящие в себя после кошмара, склонны предаваться избыточным, далеким от постылой необходимости удовольствиям: необязательность маленькой нелогичной радости — протест против жизни, лишенной вкуса и цвета, даже намека на баловство. Для послевоенной Европы, измученной не только смертью и кровью, но и нищетой, униформой, продуктовыми талонами, одним из таких удовольствий стала одежда от-кутюр. Причем не только знаменитый диоровский new look (который, впрочем, критиковали такие легендарные модельеры, как Коко Шанель и Кристобаль Баленсиага), но и более консервативные образы британских модных домов, ставших подмостками для новой драмы Пола Томаса Андерсона «Призрачная нить».

Дэниел Дэй-Льюис, сыгравший (или, вернее сказать, — создавший) выдуманного кутюрье Рейнольдса Вудкока, явно быстро нашел общий язык со своим героем: кто лучше поймет одержимого творчеством перфекциониста, чем другой одержимый творчеством перфекционист? Даже в своем жизненном ритме они похожи: блистательная обстановка модного дома Вудкока, отточенного и бесперебойного рабочего механизма, сосуществует с меланхоличной тишиной его фамильного поместья, в котором, как и подобает всякому Мэндерли, обитают призраки и разворачиваются драмы на троих. Так же и сам Дэй-Льюис сбегает от софитов и журналистов в спокойный дом в горах Уиклоу на краю Ирландии, где занимается далекими (на первый взгляд) от кино вещами: например, плотничеством.

«Талант кормит тебя и одновременно пожирает»

По обыкновению, работа над ролью началась за несколько лет до съемок фильма: Андерсон и Дэй-Льюис не столько придумывали, сколько вылепляли персонажа, как голема. В результате к первому дню на площадке актер не только умел кроить и шить, но также точно знал, в каком ателье должны быть созданы все его костюмы (услугами Anderson & Sheppard пользовался и его отец, поэт Сесил Дэй-Льюис) и туфли (George Cleverley); какого цвета носки (пурпурные — от Gammarelli) будет носить его герой, какие у него будут собаки и обои. -«Наверное, я всех бесил, — признал свою дотошность Дэй-Льюис в интервью журналу W Magazine. — Я столько размышлял над каждой мельчайшей деталью!»

Дэй-Льюис самостоятельно выбирал даже обои для дома своего персонажа

Несмотря на то что Вудкок имеет вполне узнаваемые прототипы — одержимый отшельник Баленсиага, Харди Эмис, одевавший королевскую семью, первый американский кутюрье Чарльз Джеймс, — изначально Дэй-Льюис и Андерсон даже не предполагали, какая профессия должна быть у их героя. «Мы выбрали моду, — вспоминает Дэй-Льюис, — и только потом поняли, во что ввязались. И тогда мир моды поймал меня на крючок».

На самом деле Рейнольдс Вудкок вполне органично замыкает ряд дэй-льюисовских персонажей, в которых, если присмотреться, есть нечто общее. Темная и размашистая драматичность «Нефти», безумный бурлеск «Девяти», сдержанная напряженность «Линкольна», экстремальный актерский аттракцион «Моей левой ноги», утонченная ирония «Комнаты с видом» — всем известная щепетильность, с которой Дэй-Льюис подходит к выбору ролей, невольно заставляет внимательнее присмотреться к этому противоречивому списку. Пожалуй, героев, сыгранных им, объединяет одно качество: каждый из них одержим страстью или наделен пугающе сильным даром, и дар этот оборачивается то благословением, то бременем. Обязательно наступает момент, когда персонажей, кажется, вот-вот раздавит свалившаяся на них ответственность. Режиссер Гвидо Контини отменяет съемки фильма, художник Кристи Браун бросает писать картины, актер Дэниел Дэй-Льюис уходит из кино, чтобы стать сапожником (затем вернуться, потом снова объявить об уходе)… Талант в исполнении Дэй-Льюиса всегда — опасный и ненасытный зверь, которого требуется укротить; в тех же случаях, когда он оказывается сильнее своего хозяина, к концу фильма мы видим абсолютно разрушенного человека — например, нефтяного дельца Дэниела Плейнвью (ведь алчность в определенных условиях — тоже дар). Талант, по определению Дэй-Льюиса, «кормит тебя и одновременно пожирает», отсюда — готическая, иррациональная сторона «Призрачной нити»: любимая романтиками тема проклятия, околдованности, душевного разлада.

Каждый его герой одержим страстью или наделен пугающе сильным даром

В том же мюзикле Роба Маршалла «Девять» творческий процесс (намеренно или нет, отдельный вопрос) представлен в виде безобразной, шумной и пошлой мешанины, которая ошеломляет, но не оставляет о себе ни воспоминаний, ни послевкусия, а только гудящую голову и болезненное чувство неловкости. Собственно художник оказывается вечно притиснут происходящим в тень, к смутной и расфокусированной границе кадра.

В актерском ремесле есть прием, который помогает нащупать рисунок роли: следует сыграть сцену «на разрыв», преувеличенно и даже гротескно, без границ и вкуса, — и из этой преувеличенности извлечь нужную эмоцию. На самом деле, такой прием — беззастенчивый наигрыш — знаком каждому творческому человеку. Никто только не говорит о том, каким потерянным и измотанным чувствуешь себя в эпицентре порожденного твоим воображением хаоса, который тебе предстоит привести к гармонии (не потому ли Рейнольдс Вудкок — деспотичный аккуратист, предпочитающий воспринимать любовь как часть рутины: лишний беспорядок ни к чему?). Эта грязная и изнурительная работа остается в лучшем случае в виде пары баек для журналистов; и слухи о том, что великий актер в очередной раз уходит из кино, большинством будут восприняты с благодушной иронией: отдохнет и одумается.

Не хочется драматизировать периоды затишья, в которые Дэй-Льюис обычно погружается после каждой роли, однако нет и желания преподносить их как забавное чудачество гения (чем, по мнению самого актера, грешит пресса). Ничего удивительного: изрядно потрудившись, любой человек хочет отдохнуть за любимым хобби в кругу семьи. Но если работа актера включает в себя проживание целой жизни, то сколько должен длиться отпуск? «Существует ответственность художника, — размышляет о своем окончательном уходе Дэй-Льюис. — Моя игра должна быть жизненной, неоспоримой. Если публика в нее верит, мне этого должно быть достаточно. Но в последнее время это не так».

Что ж, где-то мы это уже слышали. Всегда уверены в себе только сумасшедшие и бездари, а джентльмены и художники склонны к сомнениям.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.