Костюм для убийцы
В «Самурае» Ален Делон сыграл эталонного киллера с ледяным сердцем. Однако особую роль исполнила его одежда.

Яне хочу привязывать своих героев к определенному времени, – говорил Жан-Пьер Мельвиль. – Не хочу, чтобы прочитывалось, будто действие происходит в конце 60-х. Вот почему в “Самурае” женщины не носят мини-юбок, а мужчины ходят в шляпах, чего, к сожалению, никто больше не делает». Режиссер Мельвиль и сам делал многое такое, чего никто больше не делал. Родившись в семье эльзасских евреев Грюнбахов, он взял псевдонимом фамилию американского писателя Генри Мелвилла. По Парижу он передвигался на белом Chevrolet Camaro, ходил в тренче с поднятым воротником, а пилотские очки Ray-Ban и ковбойскую шляпу Stetson не снимал даже в помещении. Он воображал себя даже не американцем, а героем американского фильма. «Мне неинтересен реализм, – говорил он. – Фильм есть сон; зрители даже не замечают, как я увожу их от реальности к фантазии».

«Самурай», снятый им в 1967 году, – шедевр условности. Его действие происходит в городе, напоминающем Париж, а у интриги есть черты, напоминающие детектив. Киллер Джеф Костелло (Ален Делон), совершая заказное убийство в ночном клубе, встречается взглядом с чернокожей пианисткой, которая позже, на опознании, отрицает, что его видела. На следующий день представитель заказчика убийства пытается «убрать» Джефа: раз тот был в полиции, значит, может вывести на организаторов преступления. Джеф сам хочет найти заказчика до того, как будет убит, и понимает, что его единственная нить – пианистка. Почему она его не выдала – возможно, у нее был мотив?

Когда Мельвиль принес актеру сценарий, тот поинтересовался названием фильма. Услышав в ответ «Самурай», Делон провел режиссера в спальню, где находились лишь кожаный диван и самурайский меч на стене

История, которую рассказывает Мельвиль, очищена от мотивировок и подробностей, а причинно-следственные связи в фильме внятно не проговариваются. В «Самурае» вообще почти не разговаривают: первый диалог случается на десятой минуте, и слова только подчеркивают значимость невысказанного.

Герои сведены к функциям: злодеи злодействуют, убийца убивает, полиция ищет. Все они – винтики механизма, которые могут лишь вращаться: вот и шестеренка не думает, зачем завели механизм. Лишенный «мяса» криминальный сюжет становится то ли античной историей о неизбежности судьбы, то ли японской притчей о пути самурая. В этом море абстракции едва ли не каждая деталь становится знаком, но более всего – одежда убийцы. На работу он надевает приталенный серый однобортный костюм, белую сорочку и тонкий черный галстук: Джеф дарит своим жертвам элегантную, продуманную, неслучайную смерть. На руке Джефа часы Baume & Mercier – смерть всегда пунктуальна.

Перед убийством он надевает тканевые белые перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев (интересно, что именно такими перчатками пользуются ювелиры, а его работа так же ювелирна). Поверх костюма на нем светлый двубортный тренч (многочисленные исследователи так и не пришли к единому мнению, Burberrys это или Aquascutum). С помощью поднятого воротника и шляпы-федоры удобно скрывать лицо, но куда важнее, что для Парижа конца 60-х этот наряд – вневременная классика, напоминающая о старом Голливуде: Джеф пришел из страны, которой нет. Хотя эта роль человека-призрака – одна из лучших в карьере Делона, актерскую игру здесь заменяет физическое присутствие – много ли сыграешь, когда режиссер запретил использовать мимику и голос? Да и нужно ли играть, если костюмом и так все сказано?

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.