Как жить
Девелопер Константин Акимов, создавший самый дорогой дом в Москве – Noble Row, отвечает на вечный вопрос – как жить? Потому что где – мы уже знаем

Сегодня слово «роскошь» звучит так часто, что стало означать нечто совершенно противоположное. Где проходит граница между истинной роскошью и роскошью в понимании большинства?

Я долго изучал самые элитные, закрытые для посторонних дома Нью-Йорка, историю их возникновения, их прошлых и нынешних обитателей. Мои выводы обобщил один мой нью-йоркский знакомый отличной фразой: «You can’t buy luxury. It’s a by-product of your lifestyle». Поясню: если мы видим человека в красивой одежде для гольфа и с клюшкой, подразумевается, что он систематически играет в гольф, а не просто одет гольфистом. Или человек, выходящий из гоночной машины и снимающий перчатки, — скорее всего, он занимается автогонками. Одним словом, люкс — это про быть, а не про казаться. Так же, как и аристократия — это осознанное и ответственное лидерство, а не только ее изображение через внешние атрибуты. У нас в стране становление настоящей элиты только происходит. Нашим самым старым деньгам от силы 30 лет, и сейчас мы ускоренно проходим путь, который уже проходила буржуазия в конце XIX века, например, в США. Нувориши начали с того, что стали перенимать внешние атрибуты аристократии. В первую очередь это выразилось в чрезмерном потреблении, покупке броских вещей — одним словом, в жизни напоказ, что многократно было высмеяно в мировой литературе.

И когда читаешь, какими были первые Асторы, Рокфеллеры или Вандербильты, убеждаешься, что ни хорошим вкусом, ни изысканными манерами там и не пахло

Однако через два-три поколения они превратились в настоящую аристократию. Стали покровительствовать искусству и архитектуре, построили музеи и университеты и перестали, что называется, отсвечивать. Точно так же их дома: сначала были монструозными и избыточно, даже комично декорированными, но по мере того, как возрастал уровень образованности элиты, а дома уменьшались в размерах, их художественная ценность кратно росла.

И вы замечаете признаки эволюции в тех покупателях, которые приходят смотреть ваш дом?

Часто видна незрелость, и в то же время я замечаю, что если они еще не всегда элита в полном понимании этого слова, то в них уже можно разглядеть такую мощную корневую систему, которая даст сильных потомков.

Любопытно, что, несмотря на наличие денег, у многих сохранились стереотипы советского сознания. Я, как и многие, вырос в обычной квартире. У нашего поколения есть это ощущение, что покупка недвижимости случается раз в жизни, да и то не каждому везет. Поэтому они в одном доме пытаются реализовать все свои теоретические потребности: «здесь должно быть место и для меня, и для всех моих детей, и внуков». Им кажется, что места мало и нет еще трех комнат для прислуги. Наш же продукт — нишевый, это pied-à-terre — дом, где вы проводите рабочую неделю, она не предполагает большого количества обслуживающего персонала.

У каждого жилища должно быть свое предназначение: городское, загородное, приморское, охотничье и т. д. Поэтому когда люди говорят, что за эти деньги могут купить дом в Милане, — это признак типичной логики бедного (хотя по факту — богатого) человека: это все равно что выбирать между покупкой шапки и ботинок.

Но все же люди тратят большие деньги и хотят получить самое лучшее…

Многие люди всю жизнь ищут идеал. Как у Гоголя: «Если бы губы Наканора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузмича». А живут при этом как попало. Кто-то даже сказал: «Это все равно что жить в музее!». Я, конечно, утрирую, но я бы предложил пожить в таком «музее».

То, как ты живешь, определяет твое сознание, что неоднократно доказано. А ты попробуй жить хорошо — привыкнешь и понравится

Есть еще одна сложность. Мы в России действительно не знаем, как живут элиты. Не случайно наши загородные Тадж-Махалы и готические замки выглядят так курьезно. Где обычно черпаем вдохновение? Из дворцов и гранд-отелей. Но нужно понимать, что дворцы — это не жилые помещения, а сплошные парадные залы, а если хочется узнать, как действительно в то время жили, закажите частную экскурсию на второй и третий этаж Малого Трианона и посмотрите, где «ютились» Мария-Антуанетта и ее окружение. Кроме того, в таких местах люди часто замечают только необязательные украшательства и принимают их за символ красивой жизни. В рококо, например, видят только декор, в упор не замечая безупречную архитектуру, стоящую за ним.

У вас тут нет золотых виньеток и с архитектурой все в порядке. Но всему этому нужен достойный хозяин. Вы как-то сказали, что это недвижимость для людей, который не боятся жить как в кино. На самом деле все так хотят, но мало кто может. Мне известен случай, когда один богатый человек выписал себе дворецкого с великолепным анамнезом, но не смог завтракать с тремя парами приборов, разложенных по линейке…

Времена меняются, особенно это бросается в глаза, если смотреть какое-нибудь «Аббатство Даунтон». Кого же не впечатлит вся эта кутерьма, которая поднимается, чтобы подать завтрак хозяину? Но тогда действительно необходимо было столько прислуги. Хозяин не представлял, где находится его кухня, а знал только, что еду выносят из той двери. В квартирах, которые в начале ХХ века проектировались, было по 8 комнат для прислуги, а годовое содержание горничной в США обходилась не дороже хорошей трости.

Все должно быть функционально оправдано, и в этом тоже есть признак зрелой элитарности. Если тебе не нужен дворецкий за спиной — он и не должен там стоять. Или когда гладят газеты — тогда это делали потому, что они просто пачкали руки. Это забавный анахронизм, который сегодня, возможно, только в каком-нибудь гранд-отеле сохранился. Но и он оправдан, только если газеты по-прежнему пачкают руки…

Еще как пачкают! Я пока в самолете всю международную прессу перечитаю, пять раз руки салфеткой вытру. Но все эти ритуалы неспроста возникли, — мне кажется, раньше люди понимали в комфорте больше, чем сейчас.

Да, это так, но кое-где по-прежнему разбираются. Как-то раз мне посчастливилось быть приглашенным в самый старый женский клуб в Нью-Йорке. Меня принимали очень элегантно одетые леди. И разговаривая с ними, я был поражен, насколько они разбираются в качестве жизни, в чисто бытовых нюансах, в том, как жить красиво. Их точные замечания и рекомендации мне пригодились в работе над Noble Row.

Вы подробно изучали дома и образ жизни резидентов Upper East Side в Нью-Йорке. Что русским владельцам дорогой недвижимости стоило бы перенять у них, а что будет трудно привить?

Для них очень важны архитектура, логика внутренних помещений. Комнаты должны быть ровные, окна симметричные, пропорции рациональные. При этом внешний вид может быть очень сдержанным.

Это и есть признак элитарности: чем более элитарный продукт, тем менее очевидны его отличительные признаки для непосвященных

Что болезненно, но необходимо принять русскому человеку — это понимание ответственного пользования. Любая дорогая вещь нуждается в заботе, а тем более многомиллионная. Если бы я купил дорогие часы, я бы узнал, как их содержать, и следовал бы инструкции. То же самое с недвижимостью. Взгляните на знаменитый дом 740 на Парк-авеню. Ему почти сто лет, но он выглядит как новое здание, прямо сверкает. Все понимают, что жить в роскошном месте стоит дорого. Качественно содержать дом, чтобы он служил поколениям, в Москве обходится почти в такую же сумму, как и в Нью-Йорке. И несмотря на то, что мы изо всех сил стараемся оптимизировать эти расходы, все равно суммы получаются значительными.

Выходит, что строка «коммунальные и эксплуатационные расходы» для богатых столь же пугающая, как и для владельцев жилья эконом-класса?

Увы, не стоит забывать, что мы еще пока не до конца элита, на это нужно время. Бывают очень обеспеченные клиенты, которые прежде всего обеспокоены эксплуатационными расходами, хотя надо бы — качеством работы систем: чтобы все было исправно, чтобы я чистым воздухом дышал, влажность была правильная, состав и напор воды, шумоизоляция воздуховодов, звук каминов и еще длинный список всего. Это же все мое здоровье и мой комфорт.

В Noble Row у каждого жильца свой вход, они могут не встречаться с соседями. Но у вас идет работа над двумя проектами — в Петербурге и Москве, и это дома с квартирами и общим входом. Они будут клубными?

Причем в большей степени, чем у нас принято. Здесь мы также отчасти вдохновлялись системой, принятой в США, — так называемыми кооперативами White-Glove. Земля и дом принадлежат корпорации, и все жильцы являются держателями ее акций. Управляет ею совет, который следит за соблюдением строгого устава. Причем никто не может продать акции (и закрепленную за ними квартиру) другому лицу, которое не одобрил совет. В юридическом, да и в ментальном смысле это сложная для России система. Однако мы также разрабатываем устав, правила и клубную систему. Я надеюсь, что этот общественный договор будет соблюдаться в интересах всех жильцов.

Что изменилось в вашем личном отношении к недвижимости благодаря проекту Noble Row?

Недавно мы обсуждали со стратегическими партнерами, какие фасады хотим использовать в следующем проекте, и я спросил: а какие проживут 200 лет? Что будет красиво стареть? Раньше я об этом не думал. В одной из книг о Ральфе Лорене я как-то прочел, что когда он в молодости пытался расшифровать стиль преппи, то понял главное: они покупают вещи надолго, а не на сезон. Так и рождаются стиль вне времени и желание делать что-то надолго, ведь время не обманешь.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.