Ген успеха
Как построить международный галерейный бизнес — опыт Эммануэля Перротена

Рассказ о своем пути в мире искусства Эммануэль Перротен, один из самых успешных современных галеристов, начал так: «После 30 лет в арт-бизнесе я могу описать себя словом „старый“, но мне это даже нравится. Люди тяжело расстаются с деньгами, когда видят перед собой молодого парня, а не взрослого арт-дилера. Сейчас мне почти 50, и я рад отметить, что среди клиентов галереи много тех, кому только 30. Если вспомнить историю, то легендарный Лео Кастелли основал свою галерею, разменяв пятый десяток. Это дает надежду, что я смогу сделать все даже лучше, чем он».

Мы встретились в начале октября, за день до открытия арт-ярмарки Frieze London. Участие в ней, наравне с Art Basel в Базеле, Майами и Гонконге, — своеобразный показатель успеха. В этом году галерея Перротена примет участие в общей сложности в 22 международных ярмарках современного искусства. В конце сентября Эммануэль открыл новое пространство в Шанхае — это уже четвертый азиатский город, где появился форпост галереи Perrotin: в Гонконге он присутствует с 2012‑го, в Сеуле — с 2016-го, а в Токио — с 2017 года. В 2013‑м Перротен обзавелся постоянным пространством и в Нью-Йорке — полтора года назад галерея перебралась из Верхнего Ист-Сайда в огромное здание в нижнем Манхэттене. Этим летом на открытии выставок Такаси Мураками и французского уличного художника JR очередь растянулась на несколько сотен метров. Сейчас каждая выставка Perrotin — настоящий блокбастер, но лишь благодаря тому, что уже тридцать лет Эммануэль Перротен самозабвенно служит искусству и не сворачивает с намеченного пути.

Шанхайское отделение галереи Perrotin открылось в этом году

Он начал с работы арт-ассистентом в 17 лет, а в 21 год открыл свою первую парижскую галерею — в квартире, которую снимал. Днем там было современное искусство, а вечером — его спальня. В начале 1990-х мало кто из французских галеристов выставлял молодых художников, но Перротен сделал на них ставку. Он первым в Париже показал работы Дэмьена Хёрста, успех к которому пришел уже через полгода. После участия в арт-ярмарке в Йокогаме в 1993-м молодой галерист вернулся назад с новым художником — Такаси Мураками. Он организовал ему первую выставку за пределами Японии, отвез на важную ярмарку в нью-йоркском Грэмерси-парке и представляет художника до сих пор — все эти 25 лет. С главным провокатором в современном арт-мире итальянцем Маурицио Каттеланом Эммануэль работает и того дольше — 26 лет. Он вспоминает, что если Хёрст взлетел очень быстро, то первого серьезного успеха Мураками и Каттелана пришлось ждать не менее десяти лет. «Мой успех состоит в том, что я всегда нахожусь лицом к лицу с моими художниками, всегда думаю о будущем, а не о краткосрочном эффекте и спекуляциях, — раскрывает свой главный секрет Перротен. — Нужно сознательно отказаться от легких денег, которые можно получить в самом начале, в пользу выстраивания полноценной карьеры художника — только так можно достичь серьезных результатов. Это чрезвычайно сложно, конечно, потому что деньги нужны всегда». Многие мегагалереи переманивают к себе художников, когда знают, что у тех, к примеру, намечается персональная выставка в нью-йоркском Музее современного искусства. «Я счастлив, что со мной такого никогда не случалось, — улыбаясь, отвечает Перротен. — Все мои художники остаются со мной».

«На одну ярмарку я привез Хёрста, Кателлана и Мураками. Но ко мне подошли лишь однажды — спросить про мой ремень»

Эммануэль Перротен позирует знаменитому фотографу Карлу Лагерфельду

Когда он только открыл галерею, с ним не считались на родине и не приглашали на парижскую ярмарку FIAC — и тогда Эммануэль решил добиваться успеха за границей. В середине 1990‑х он отправился на ярмарки в Японию, США и швейцарский Базель. За свой первый Art Basel он расплачивался год — руководство ярмарки позволило ему поделить стоимость стенда на равные части и отдавать их ежемесячно. «Я помню одну ярмарку в Стокгольме, где показывал работы Хёрста, Каттелана и Мураками. Это был кошмар: за все дни ко мне подошли только раз, чтобы спросить про мой ремень». Тогда он продал его как редкий экземпляр — дизайнер был его близким другом. «У меня совсем не было денег, — продолжает Перротен. — Я спал в квартире без мебели на одном матрасе, которую мне предоставило руководство ярмарки. В то же время шведский дилер Пер Скарштедт пришел за два часа до начала ярмарки, развесил по стенам работы Синди Шерман и Ричарда Принса — и продал их сразу после открытия».

Чен Фей, «Придет день — и я увижу тебя снова», 2013

Теперь за продажами Эммануэль Перротен следит с помощью специального приложения, где видно, на какую работу и в какой галерее выписан и отправлен инвойс, а какое произведение забронировано. За полтора часа нашего разговора две работы нашли своих покупателей. Когда ему было 18, он сам пытался создать программное обеспечение для галерей, а теперь на него работает десяток программистов. Хотя Перротен еще не забыл, как все начиналось: «Раньше чтобы сделать предложение клиенту, нужно было отправить по почте слайд, а они были достаточно дорогими, а также приложить конверт с маркой — и надеяться, что клиент после просмотра найдет время отправить слайд назад». Сейчас отправить письмо по электронной почте с каталогом работ ничего не стоит. «Когда сегодня молодые галеристы говорят о тех невероятных проблемах, с которыми они сталкиваются, о конкуренции с мегадилерами, то они не видят очевидных преимуществ времени — начать бизнес в эпоху „Инстаграма“ куда проще, не нужно платить за печать бумажных приглашений на открытие выставок и каталогов, все можно рассылать по электронной почте, а продавать — из ленты своего аккаунта», — продолжает Перротен. Тридцать лет назад огромным достижением для него, тогда еще молодого арт-дилера, стала покупка компьютера и лазерного принтера, который стоил тогда 40 000 французских франков. Огромные деньги! Но он позволял экономить на чернилах и получать более четкие распечатки. «Когда я начинал в 17 лет с позиции ассистента галереи, никто из нас и подумать не мог, что арт-мир получит такую силу, которая у него есть сейчас. Я не мог даже представить, что буду давать интервью российскому журналисту, что стану успешным — шанс этого, казалось, был один на миллион», — вспоминает перспективы в начале своей карьеры владелец Perrotin Gallery.

Если посмотреть на каждого из 50 художников, которых представляет Перротен, то первое, что сразу бросается в глаза, — это их яркая индивидуальность

Чен Фей, «Очарование взгляда среднего класса», 2015

Когда Эммануэль начинал свой галерейный бизнес, то хорошей выставочной программой считалась приверженность одному направлению. «Я не выбираю своих художников, руководствуясь какой-нибудь особой стратегией, я прежде всего доверяю своим инстинктам. Как и в кино, мне многое нравится в изобразительном искусстве. Это нормально — пойти в один день на голливудский блокбастер, а в другой — посмотреть иранское или корейское кино», — комментирует Перротен многогранность своей выставочной программы. Ту монотонность, к которой привыкли французские галеристы и посетители, он разрушал неожиданными экспозициями. К примеру, открыл выставку фотографий Терри Ричардсона в 1996‑м — спустя всего полгода после его первой выставки в Нью-Йорке. Он же первым во Франции выставил рисунки Tom of Finland, которые раньше можно было увидеть разве что в гей-клубах, а также Пьерра Ле-Тана, который делал иллюстрации для интеллектуального The New Yorker.

Произведения Джоша Сперлинга на стенде галереи Perrotin на лондонской арт-ярмарке Frieze, 2018

Галерея Perrotin начинала с шести-семи выставок в год — сейчас их 45, но Эммануэль признается, что работать стало легче благодаря слаженной команде. «Как-то один галерист поделился со мной, что самый сложный момент в жизни галереи — когда у тебя 25 сотрудников. И он был прав, сейчас у меня 130 — и все намного проще. Когда у тебя мало сотрудников, то замена пяти, даже двух или трех может драматически сказаться на бизнесе».

В кризисный год Перротен устроил единственную вечеринку на весь Art Basel — и все конкуренты пришли к нему танцевать

А что такое угроза бизнесу, Перротен знает не понаслышке. Когда Lehman Brothers объявили о банкротстве в 2008-м, многие из его клиентов отказались выкупать уже зарезервированные работы. Тогда их долги составили $6 млн, но людям проще было отказаться от залога в $400 000, чем доплатить еще $800 000. Он предлагал различные способы оплаты частями, но неуверенность в экономической ситуации толкала коллекционеров на радикальные шаги. Однажды в качестве извинений ему отправили коробку шоколадных конфет… Все в арт-мире тогда говорили, что надо закрывать филиалы, аккумулировать как можно больше средств, ни за что не расширяться. Но Эммануэлю было 40 лет, и он подумал, что должен использовать этот момент, чтобы вырасти, открыть большое пространство галереи, о котором он так долго мечтал. Он также пошел на отчаянный в глазах многих шаг — решил сделать вечеринку во время Art Basel, потому что был уверен, что в кризисный год никто больше не решится тратить деньги на мероприятия. Perrotin организовали ужин, арендовали большую лодку, а также ночной клуб. На вечеринке выступил Фаррелл Уильямс, у которого тогда был проект с Такаси Мураками. Самое интересное, что Джей Джоплинг из галереи White Cube был там, Ларри Гагосян тоже. К нему пришел и Роман Абрамович. Танцевали все! Перротен оказался прав — все его конкуренты, бизнес которых был больше, пришли, потому что в городе ничего не происходило. Вся эта ситуация напоминает Эммануэлю легенду про Даму Каркас из Каркассона, которая после пятилетней осады крепости Карлом Великим бросила английским солдатам последнюю свинью, чтобы показать, что у них полно еды. Осада была снята. «Французы часто ведут себя как лягушки, надуваются, чтобы казаться больше и сильнее, — рассказывает Перротен. — Подобное поведение было моей стратегией на протяжении многих лет: все думали, что я сказочно богат, поэтому открываю новые большие галереи, но на самом деле я был очень беден».

В закрученных формах Вима Дельвуа нередко угадываются черты классических скульптур. Выставка в Шанхае, осень 2018

Рискованные шаги в кризисное время принесли свои плоды — большое пространство галереи привлекло новых клиентов: они были уверены в том, что покупают искусство, которое переживет любое сложное время. И, что удивительно, не только расчет Перротена оказался верным — его новые клиенты тоже не прогадали. В этом просто убедиться: спустя десять лет цены на работы художников галереи Perrotin выросли в разы, и у каждого на счету есть не одна серьезная музейная выставка. «30 лет назад для люксового модного бренда было честью указать пять городов, в которых у него есть бутики. Сейчас у каждого — сотни и тысячи точек продаж. Мир изменился невероятно. То же самое происходит и с арт-миром», — оптимистично заявляет Перротен. Его словам о новом великом будущем мира современного искусства хочется верить — своим примером на протяжении трех десятилетий он каждый день доказывает, что ничего невозможного нет.

Подпишитесь, чтобы еженедельно получать лучшие материалы The Rake