Форма времени
В галерее наследия мануфактуры Jaeger-LeCoultre мы обнаружили необычные настольные часы

В просторном светлом помещении на мануфактуре Jaeger-LeCoultre в Ле-Сантье в витринах расставлены ровными рядами голубые папки. В них находятся систематизированные архивы одной из самых старых и почитаемых часовых марок, которой в этом году исполняется 186 лет. Отдельная галерея посвящена знаковым калибрам и моделям. Из созданных «Жежером» без малого 1300 калибров в ней поместилась лишь малая часть, но среди них есть все важнейшие изобретения: самый маленький калибр в мире — 101, часы без заводной головки Futurematic, за которыми охотятся коллекционеры, иконографические Reverso и, конечно, вершина сложной механики — все пять гиротурбийонов.

Стефан Бельмон каждый день узнает что-то новое о марке

Хотя галерея рассказывает великую историю марки, посвящена она не столько прошлому, сколько будущему, убежден Стефан Бельмон, директор департамента наследия и редких часов. «Я думал, что за более чем 20 лет работы в компании я узнал о Jaeger-LeCoultre все. Но оказалось, что есть множество вещей, о которых я даже не догадывался. Например, я не знал, когда появился логотип JL в виде анкера. Это результат ребрендинга 1958 года, случившегося накануне 125-летнего юбилея компании. Мы нашли в архиве наброски с логотипом. Также я не знал, что Джеймс Дин носил модель Powermatic с черным циферблатом — первые наручные автоматические часы с указателем запаса хода. Я увидел в интернете его фотографию, а потом стал замечать эти часы на нем на других снимках. Пабло Пикассо носил модель Triple Date 1940-х годов. Подобные находки означают, что бренд куда больше, чем нам кажется, у него множество историй, которые ждут, чтобы их рассказали».

Работа с ювелирными домами, интеграция часового искусства в предмет дизайна дала новый импульс развитию марки

Одна из таких малоизученных страниц — история марки в США. В 1950–70-х годах около половины часов Jaeger-LeCoultre производились для американского рынка. Это был очень закрытый рынок с высоким налогом на предметы роскоши. Экспортировать готовые часы было слишком дорого, поэтому мануфактура поставляла в собственное представительство в Нью-Йорке механизмы, которые настраивал местный часовщик, а корпуса и циферблаты производились в США. Разобраться во множестве разнообразных по внешнему виду моделей непросто не только коллекционерам, но и специалистам марки, тем более что американского архива не существует. Изучением, поиском и атрибуцией часов этого периода в числе прочих задач и занимается департамент наследия. «Такие яркие имена, как Polaris, Deep Sea Master Mariner Barracuda, — все они были даны американским рынком. Требуется много времени, чтобы идентифицировать, какие из часов более редкие, какой дизайн больше ценится. Наша экспертиза в этом вопросе позволяет не только приобрести недостающие модели для архива, но и помочь советом коллекционерам», — комментирует Стефан Бельмон. Из последних знаковых приобретений — Reverso, принадлежавшие генералу Дугласу Макартуру с выгравированными инициалами, Memovox и Atmos Чарли Чаплина, Geophysic капитана-подводника и покорителя Северного полюса Уильяма Андерсона. В департаменте наследия есть собственная мастерская, которая занимается реставрацией часов, но исторические модели в хорошем состоянии, как правило, просто консервируются.

Хотя славу марки составляют наручные часы и знаменитые настольные «Атмосы», которые занимают в галерее наследия отдельную стену славы, есть в истории Jaeger-LeCoultre и малоизвестная сторона, о которой Стефан Бельмон рассказывает с особым удовольствием. Речь идет о настольных, кабинетных и часах для путешествий, воплощенных в необычных предметах дизайна. «Это интересная часть истории марки. Когда представитель третьего поколения Лекультров Жак-Давид встретился с парижанином Эдмоном Жежером в 1903 году, тихий мир швейцарских часовщиков соприкоснулся с шумным миром Парижа. В начале века это был город, в котором бурлила передовая художественная и инженерная мысль. Ее отличал новый образ мышления: люди искали современные способы отображения времени, новые элементы и материалы, которые сформировали знаковый стиль этого времени — ар-деко. Что интересно, спустя годы он остался современным — в сравнении с тем же ар-нуво. Эдмон Жежер создал в Париже своего рода дизайн-студию, куда прибывали механизмы из Швейцарии. Это время работы с ювелирами: тогда мы начали сотрудничать с Cartier, Tiffany & Co. Работа с ювелирными домами, интеграция часового искусства в предмет дизайна дала импульс новому развитию марки».

«Бренд Jaeger-LeCoultre куда больше, чем нам кажется, у него множество историй, которые ждут, чтобы их рассказали»

В это же время стали появляться настольные часы, нередко принимавшие необычные формы: глобуса, лампы, уличного фонаря. Индикация времени в этих моделях также порой была не-обычной и напоминала электронную — задолго до возникновения подобных часов. Чаще в них использовался механизм с 8-дневным запасом хода и функцией будильника — весьма популярной в это время (в наручных часах Memovox они появятся в 1950-е). Тогда же появились компактные часы для путешествий, становившихся все более доступными, — например, модель со сдвигающейся шторкой-подставкой, напоминающая Reverso. Эти модели не уникальны, но их выпуск был весьма ограничен, и сегодня они являются коллекционной ценностью. Но главное  — они объясняют, почему столько лет марка Jaeger-LeCoultre остается на вершине часовой индустрии, удачно совмещая сложную механику с узнаваемой безупречной эстетикой.

А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.