Дуглас Хейвард. Портной Майкла Кейна
Лондонский портной был одним из лучших друзей Кейна и прототипом «Красавчика Альфи». Хейварда называли «Буддой с Маунт-Стрит»
С Кейном Дуглас делил костюмы, квартиру, а иногда и женщин

Помнится, в композиции Working Class Hero Джон Леннон воспевал стоицизм «героев из рабочего класса». Дугласу Хейварду не пришлось шить костюмы для Леннона (такой чести удостоился более знаменитый в 60-х бунтарь с Сэвил-роу Томми Наттер), но пафос песни он наверняка оценил. Неповторимый стиль Хейварда во многом сформировался под воздействием детских впечатлений. В те годы простые работяги вроде его отца, который чистил водонагреватели в Би-би-си, держали и голову выше, и спину прямее, когда в пятницу вечером выходили прогуляться в своем лучшем — и единственном — костюме. И хотя в заведении Хейварда на Маунт-стрит одевались представители всех слоев общества — от приятелей хозяина и таких же, как он, выходцев из низов (вспомним Майкла Кейна, Теренса Стэмпа и Терри О’Нила) до сэра Джона Гилгуда, графа Личфилда и лорда Уайнстока, — сам портной никогда не забывал, что выскочил из грязи в князи. «Он хорошо знал, что такое нищета, — рассказывает Оди Чарльз, директор магазина Anderson & Sheppard Haberdashery, которая тридцать лет проработала с Хейвардом. — Все эти ребята: Майкл, Терри и сам Дуглас, — несмотря на всю свою славу, постоянно ждали, что сейчас кто-то похлопает их по плечу и скажет: “Наигрались — и хватит. А ну марш на свое место!” Им всем казалось, что они случайно нашли счастливый билет. И Дуглас во многом был символичной фигурой. Он как бы олицетворял тот подъем, что случился в 60-е».

Хейвард всю жизнь ждал, что сейчас его похлопают по плечу и скажут: «Наигрался — и хватит. А ну марш на свое место!»

Хейвард вырос в Хейсе, на западном краю Лондона. Хотя ему удалось поступить в престижную Саутхоллскую школу, в 15 лет он решил — такое в начале 50-х было поветрие у подростков, — что пора осваивать специальность. «Консультанта по трудоустройству у нас в школе не было, — вспоминал Хейвард, — но я нашел справочник профессий. Полистал его и на букву П наткнулся на “портного”. Знакомых портных, подумал я, у меня нет, а значит, критиковать никто не будет. Выучусь-ка я на портного».

Когда после обучения в Фулхэме Дуглас решил открыть свое дело, на Сэвил-роу он не поехал («Его бесил тамошний снобизм, снисходительный тон и жесткая иерархия», — говорит Чарльз), а по совету Теренса Стэмпа обосновался в районе Мейфэр, в доме по адресу Маунт-стрит, 95.

И Джеймс Бонд в исполнении Роджера Мура, и сам актер носили костюмы Будды с Маунт-стрит

«В 1967 году Маунт-стрит напоминала улицу в глухой провинции, — вспоминает Чарльз. — Там была аптека, рыбная лавка, химчистка, почта и небольшой хозяйственный магазин. Люди заглядывали к нам в ателье по дороге из банка к мяснику — поговорить, обменяться новостями».

Приемная Хейварда, которую дизайнер Джордж Чанчимино решил уставить диванами и креслами, а стены обить серой фланелью, превратилась не то в светский салон, не то в мужской клуб, ну а председательствовал в нем сам Дуглас. Он жил в квартире на втором этаже и нередко спускался с тостом в руке, чтобы угостить всех чаем, а у ног его тем временем суетился джек-рассел-терьер. «У нас бывали такие гости! — говорит Чарльз. — Пообщаться друг с другом заходили Майкл Кейн, Роджер Мур, Майкл Паркинсон, Джонни Голд, Марк Берли. Один клиент держал у нас в шкафу бутылку виски. Он усаживался в кресло, клал ноги на банкетку и разгадывал кроссворд в “Таймс”, пока не придет еще кто-нибудь, с кем можно пойти пообедать. В те годы так и поддерживали личные и рабочие связи».

Тут сидит с чашкой чая Алек Гиннесс. Там о чем-то оживленно беседуют гонщик Джеки Стюарт и знаменитый кардиохирург

Хейвард приобрел репутацию портного для шоу-бизнеса, и слава его росла вместе со славой клиентов. О’Нил называл Хейварда Буддой с Маунт-стрит: «К нему так и тянуло. Он был человек потрясающего личного обаяния и при этом всегда готовый помочь. Мне кажется, никого в Лондоне так не любили, как его». Когда Кейн играл Альфи, искрометную беззаботность для своего персонажа он отчасти позаимствовал как раз у Хейварда. «У Майкла и Дугласа был на двоих один смокинг, — рассказывает Чарльз, — потому что размеры совпадали». Кроме того, Хейвард выступил прообразом Гарри Пендела в романе Джона Ле Карре «Портной из Панамы»: «В лице его читалось, что живет этот человек весело, в охотку. Ненароком заметишь это лицо — и уже на душе посветлее». А вдохновлял его стиль характерных актеров, которые отлично выглядели в костюмах, — скорее Сидни Гринстрит, чем Кэри Грант и Фред Астер.

«Неважно, с кем он говорил: с герцогами, графами или строителями, — ему как-то всегда ловко удавалось сходить за своего». Хейвард одевает The Moody Blues

«Дуглас не любил подчеркивать талию, поэтому книзу его пиджаки чуть-чуть расширялись, — говорит старший закройщик Anderson & Sheppard Лесли Хейнз, который работал с Хейвардом на протяжении трех десятилетий. — Пуговицы он сажал ниже, чем принято на Сэвил-роу, так что силуэт пиджаков становился менее жестким, они получались легче и удобнее. Двубортные пиджаки у него всегда были четырехпуговичные, застегивались на одну пуговицу. За модой он никогда не гнался и от своих убеждений ни на шаг не отступал. То, что в “Ограблении по-итальянски” и “Шпионе, который меня любил” Майкл Кейн и Роджер Мур соответственно одеты в его костюмы, сразу же бросается в глаза». Хейвард всегда повторял: «Если не умеешь кроить, считай, ничего не умеешь».

У Майкла и Дугласа был на двоих один смокинг, потому что размеры совпадали

На Маунт-стрит Хейвард жил до самой своей смерти в 2008 году. Ателье проработало до 2014-го. «Мне кажется, компания умерла вместе с Дугласом, — делится Чарльз. — Всеми своими успехами она была обязана его харизме. Похожая история была с Марком Берли: к нему в клубы приходили во многом ради обаяния владельца. Такие люди незаменимы».

Дуглас Хейвард любил рассказывать одну историю о своей матери Глэдис. Она была уверена, что сын ее на Маунт-стрит открыл не то бордель, не то притон, и все наличные, что он ей давал, складывала в коробки из-под мороженого. После ее смерти эти коробки обнаружились у нее под кроватью с запиской: «На адвоката для Дугласа, когда его таки сцапают». Но Дугласа не сцапали. Напротив, это он, как никто, умел ловить момент и наслаждаться им, попутно создавая по своему франтоватому образу и подобию нового героя — из рабочего класса и не только.

фото: Diomedia, Rex Features/Fotodom.ru
Подпишитесь, чтобы еженедельно получать лучшие материалы The Rake