Дело чести
Редактор The Rake побывал в ателье Per Nobile во Владимире, где опыт фабричного производства совместили с ремесленной традицией, и заказал пару состаренных оксфордов у мастера с тридцатилетним стажем

Шоурум Per Nobile располагается в фойе столичной гостиницы Radisson Royal Hotel — но история этого ателье началась во Владимире, где сегодня работает производство.

На первой примерке макета выявляют дискомфортные зоны, а затем прорезают их насквозь

Создатель марки Сергей Аверьянов деловит и заметен: в день нашего знакомства на нем красные мокасины из аллигатора, во время экскурсии по владимирской фабрике — зеленые. «Я на портного не учился, но первые джинсы пошил в 15 лет, зарабатывал этим с кооперативных времен». Позже он перешел на серийное производство рубашек и детской одежды. Во время кризиса 1998-го сконцентрировался на бренде Francois Monet, который разросся за девять лет до 150 человек, производивших 150 тысяч сорочек в год. Этот бизнес Аверьянов продал и перешел в сферу «B2B-индпошива» — стал субподрядчиком для других ателье под маркой Serge Lyon.

Примерка потребовала дополнительного снятия мерок без носка

Per Nobile Аверьянов создал едва ли не по сентиментальным соображениям: его смущало, что заказчики не доносили до конечного клиента философию bespoke, а лишь занимались перепродажей товара. Идея выгорела: за три года новый бренд оброс стабильной клиентурой и штатом из 40 сотрудников. Несмотря на амбициозность, Аверьянов трезво принимает критику: «Есть люди, которые приходят, только чтобы сказать: «Это колхоз, у нас иначе не умеют», — но некоторых удается переубедить. Может, в стиле до Европы нам еще расти, зато опыту производства многие позавидуют. Были только два заказчика, на которых мы не смогли посадить сорочки, — я извинился, и мы расстались друзьями. С другой стороны, «слишком хорошо — тоже плохо». Что клиент попросит — то и сделают, так что крокодиловые туфли составляют почти половину заказов.

Мастер Михаил Лозовский уточняет форму колодки

Корректнее назвать Per Nobile не ателье, а фабрикой: поточное производство здесь совмещено с персонализацией каждого заказа. Поименный архив сорочек занимает целую стену фабрики, колодок — еще одну. Систематизация пошива — наследие крупного производства, но весь крой, монограммы и многие операции делают вручную. Мастерицы работают по возрожденной во Владимире технике древнерусского монашеского шитья — и умеют вышивать шелковой нитью, расщепленной на 24 части. За bespoke-костюмы отвечает отдельная мастерская.

«У меня уборщица получает 20 тысяч рублей», — объясняет сравнимое с итальянским люксом ценообразование Сергей. Работники ценятся достаточно, чтобы предлагать им ставку выше рыночной. «Человек не должен думать, сможет ли вечером к столу принести колбасу, и смотреть на сторону», — добавляет бизнесмен.

Финишная обработка каблука перед покраской пары

В 2014 году фабрика начала сотрудничать с обувщиком Михаилом Лозовским. Мастер с тридцатилетним опытом занимается созданием колодок и отвечает за технологию, хотя в Москве мерки снимает его коллега. Всего в обувном цехе 10 человек — от сборщиков верха (в их числе жена Михаила Лариса) до колористов. Одному из клиентов Лозовский сделал туфли под цвет и стиль спорткара, а в начале лета выпустил капсульную коллекцию обуви из крокодила без единого шва. На такое способны единицы мастеров по всему миру.

Ручная перфорация верха на пластиковой плитке

Услышав эту историю, я понял, что заказом обычных черных туфель не отделаться. Тем более я предпочитаю коричневые. Так возникла идея создать пару, которая будет простой внешне и сложной технически. Михаил рассказал о «французских швах» верха, которые соединяют союзку, мысок и берцы не внахлест, а с подгибкой, так что строчка не видна. Второе ноу-хау — дышащая бактерицидная микропора Vibram под стелькой вместо пробкового наполнителя. Она хорошо амортизирует ходьбу, но в отличие от пробки не проминается и не рассыхается. Собрана пара по усложненному методу «болоньезе»: верх и подклад сшиты со стелькой, а затем с рантом и подошвой. Все швы выполнены вручную.

Окончательный вариант колодки попадет на хранение в мастерскую

Форма колодки — важная тонкость bespoke туфель. Значение имеет не только посадка, но и то, способен ли мастер с нуля создать пропорциональную модель. Точное повторение формы ноги может стать проблемой, ведь часто она далеко не так красива, как хотелось бы. В этом смысле работа Лозовского удалась: после первой примерки он дополнил туфли скошенным мыском (chisel toe) и переместил его шов для лучшего вида. 12 отверстий для шнурков расположили тремя парами с каждой стороны, а также выбили гвоздиками инициалы на подошве. Ее форма получилась вполне консервативной, плоской, без затянутой талии (beveled waist), но и без свободы в посадке.

Увлажнение детали перед сборкой верха

У колористов есть палитра сложных фирменных расцветок — в каждой по несколько цветов. Я выбрал расцветку «Осень» с рыжевато-коричневой основой и цветными прожилками. Мастера затемнили цвет до шоколадного, так что пара выглядит сделанной из состарившейся кожи.

Готовая пара оксфордов Per Nobile: французские швы верха, коричневая окраска с состариванием, скошенный мысок, попарно расположенные люверсы

Первая примерка потребовала правок: для большого пальца и мизинца места не хватало, а арка стопы и пятка были великоваты. Сказалось то, что замерщик и мастер работают порознь. Косточки моих больших пальцев «смотрят» вниз, так что для комфорта надо не только давать свободу в верхе туфли, но и углублять стельку. Большинство проблем исправили, хотя после первой прогулки на краях пальцев еще ощущался некоторый дискомфорт. Но туфли легкие и мягкие: похоже, итальянская кожа легко разносится за несколько выходов. Им предстоит много «краш-тестов» осенью, но у меня хорошее предчувствие. И это уж точно самая нестандартная и эстетская пара в моем гардеробе.

фото: Анастасия Хавжу
А ты уже подписался на The Rake? В нашей рассылке — лучшие материалы сайта, актуальные новости и эксклюзивные предложения для подписчиков.